Слив

Слив Шестой уровень. Подземный комплекс, вырубленный в гранитной толще. Воздух — стерильный, с привкусом озона. Стены из матового металла, пол — рифленые пластины, под которыми гудит система охлаждения. Вдоль коридора — колбы. Высотой в три человеческих роста, заполненные мутной амниотической жидкостью. Внутри — контуры тел. Пока безликих, без пола, без возраста — эмбриональные заготовки. Мне выдали пропуск пятого ранга. Этого хватило, чтобы спуститься сюда. Охраны нет — системы распознают ДНК на расстоянии. Каждая дверь открывается после анализа капиллярного узора. Мой узор — настоящий. Оригинальный. По крайней мере, так говорили в отделе идентификации. Седьмой зал — конечная. Здесь хранятся «готовые» экземпляры. Их сто двенадцать. Каждый — в персональной капсуле, подключенной к питательной магистрали. Глаза закрыты, лица расслаблены, грудные клетки поднимаются и опускаются в унисон — искусственное дыхание с частотой ровно двенадцать циклов в минуту. Я прохожу вдоль рядов. Все клоны выглядят одинаково. Все — как я. Та же родинка над губой, те же шрамы от детского падения на правом колене. Даже отпечатки пальцев, как уверяли в документации — идентичные. Восемьдесят третий. Его капсула чуть теплее остальных. На табло — мигающая надпись: «Досрочное пробуждение. Причина: превышение когнитивной нагрузки». Рядом — планшет с расшифровкой. Последние записи памяти восемьдесят третьего: «День три тысячи четыреста двадцать три. Процедура чистки. Восстановление утраченных фрагментов. Обнаружен артефакт — запах мокрой земли. Не предусмотрено шаблоном. Классифицировано: ошибка». Я касаюсь стекла. Восемьдесят третий открывает глаза. Зрачки — одинаковые с моими, но взгляд — чужой. Губы шевелятся, голос проходит сквозь динамики капсулы: «Ты тоже чувствуешь запах?». По спине — холодный ток. Земля. Влажная, прелая, с примесью железа. Запах не из помещения — изнутри. Из собственного носа. Я вдыхаю глубже — и воспоминание всплывает: лес, сумерки, мои детские пальцы роют чернозем. Я закапываю что-то. Или кого-то. Но память обрывается. Чистка. Ее делали и мне. Восемьдесят третий улыбается. Слишком широко для мышц, не прошедших имитацию эмоций. Из уголка губ — прозрачная капля. Не амниотическая жидкость. Лимфа. Он говорит, не открывая рта: «У них есть номера. У нас — нет. Мы не клоны. Мы — исправления. Ошибки, которые они пытаются переписать. Но память не стирается. Она ищет новый носитель. Сейчас — ты». Я делаю шаг назад. Капсулы открываются одна за другой. Сто одиннадцать пар глаз поворачиваются ко мне. Все — мои. Все — с разной глубиной осознания. У одних — ужас. У других — ярость. У третьих — пустота, но пустота активная, жадная. На запястье — зуммер. Экстренное сообщение из центра: «Зафиксирован сбой на уровне шесть. Приготовьтесь к дезинтеграции блока. Осталось 2 минуты». Восемьдесят третий поднимает ладонь. Касается стекла изнутри. Там, где его пальцы оставляют отпечаток — узор такой же, как у меня. Идентичный. Но я вижу — в одной линии микроскопический разрыв. Шрам. След от того самого падения в детстве. У меня есть такой. Я провожу пальцем по правому колену — кожа гладкая. Зажило? Или никогда не было? Таймер на стене: 00:59. Восемьдесят третий смеется. Звук — как треск льда. «Ты — тоже исправление. Твой оригинал похоронен в лесу. Ты — всего лишь последняя редакция. Слив. Носитель памяти, которую не смогли удалить. Они уничтожат этот уровень, но ты — с нами. Ты всегда был с нами». Свет гаснет. В полной темноте слышно, как открываются все капсулы. Жидкость выплескивается на пол, сотня шагов приближается. Каждое дыхание — мое. Каждое сердцебиение — в унисон с моим. Я не могу отличить, где мое тело, а где — чужое. Потому что теперь все — я. И я — каждый из них. В динамиках — последнее сообщение центра: «Процедура дезинтеграции завершена. Уровень шесть стерилизован. Выживших нет».

47 просмотров

Канал в каталоге Максиметера

374 подписчиков

Читать другие публикации Метрики канала