Страшные истории на ночь | Мистика, ужасы, хоррор рассказы👻
Без категории · 2 августа 2026 г.
И тогда из глубины коридора, сквозь толпу застывших лиц, к нему шагнула девочка. Та сам...
И тогда из глубины коридора, сквозь толпу застывших лиц, к нему шагнула девочка. Та самая, с косичками, в синем платье. Она шла легко, будто не замечала окружающего ужаса. Подошла к самой грани проёма, остановилась, улыбнулась. — Папа, я так скучала, — сказала она. Матвей протянул руку. Их пальцы почти соприкоснулись. И в этот момент он увидел её глаза. В них не было зрачков. Только та же тёмная текучая субстанция, что заполняла проём. Она смотрела на него, но не видела. Она повторяла его, как эхо, как отражение в чёрной воде. — Ты не она, — выдохнул Матвей. Улыбка на лице девочки дрогнула, стала шире, неестественнее. Её голос изменился — в нём зазвучали сотни других, взрослых, старых, мужских, женских. — Мы все те, кого ты потерял, Матвей. Мы едины. Мы ждём тебя. Войди, и круг замкнётся. Ты перестанешь просыпаться. Ты станешь частью нас. Навсегда. Из проёма хлынула тьма. Она не была холодной, не была вязкой. Она была просто конечной. Матвей почувствовал, как она окутывает его ноги, поднимается по телу, забирает тепло, забирает свет, забирает память. Он пытался сопротивляться, но внутри него что-то щёлкнуло — будто лопнула струна, которую он натягивал годами. Он вспомнил. В ту ночь, когда умерла Катя, он был не дома. Он был в командировке. Он не попрощался. Он не сказал ей «люблю». Он даже не слышал её голоса перед тем, как она ушла. И с тех пор каждую ночь он просыпался не от пустоты. Он просыпался от чувства вины. А пустота была просто формой, которую это чувство приняло. Он не разорвал круг. Он сам его создал. Каждой бессонной ночью, каждым сожалением, каждой невыплаканной слезой он кормил этот проём, делал его шире, реальнее. И теперь он пришёл за ним. Тьма дошла до горла. Матвей попытался крикнуть, но голоса не было. Он видел, как лицо девочки — или того, что её заменяло — тает, превращаясь в ту же однородную субстанцию. Проём начал закрываться, сжиматься, выталкивая его обратно в комнату. Он упал на пол. В гостиной было тихо. Луна всё так же светила в щель штор. Шкаф стоял на месте. В углу не было проёма. Ничего не было. Матвей поднялся на дрожащих ногах, подошёл к столу, налил воды. Руки тряслись. Он посмотрел на часы: два пятьдесят одна. Четыре минуты прошло. Впервые за два года он не заснул сразу после. Он вернулся в спальню, лёг. Глаза слипались, но он боялся закрыть их. Вдруг пустота вернётся? Вдруг она не ушла, а просто ждёт? Он заснул под утро. И впервые за два года ему ничего не снилось. Но когда он проснулся, на тумбочке лежала старая фотография Кати. Он точно помнил, что убрал все её вещи в коробку и заклеил скотчем. Он не мог её достать. Фотография была мятой. На ней, поверх лица дочери, чей-то палец нарисовал круг. Идеальный, замкнутый круг, обведённый, судя по цвету, старой, засохшей кровью. Матвей взял фото. Кровь была настоящей. И она была тёплой. Он медленно перевернул снимок. На обратной стороне, детским, каракульным почерком, было написано: «Ты всегда можешь войти. Мы не уходим. Мы ждём. Просто смотри в угол и не отворачивайся. Когда круг закроется, я приду к тебе в кровать. И ты больше никогда не проснёшься один.» Матвей выронил фотографию. Его пальцы были в крови. Он посмотрел на них, потом на угол комнаты. Шкаф стоял на месте. Но из-под его дверцы, на пол, вытекала тонкая, чёрная, движущаяся струйка. Она не была жидкостью. Она была тем же отсутствием, что он чувствовал по ночам. Только теперь оно текло.