Утром я снова отправился к нашему берегу — тому, где ветер солится о камни, а вдали тих...
Утром я снова отправился к нашему берегу — тому, где ветер солится о камни, а вдали тихо дышит маяк. Разогнался, оттолкнулся ластами и поехал брюхом вперёд по мокрому песку, зажмурившись от удовольствия. Так хорошо, что даже неловко: радость распирает, а поделиться вроде не с кем — берег пуст, только чайка перебирает ракушки у кромки. Я доскользил до конца, перевёл дух и обернулся. И замер: мой след был не таким, как обычно. У самого начала он длинный и гладкий, а ближе к концу — короче, мягче, будто я сам незаметно замедлился, не желая, чтобы хорошее заканчивалось. А рядом тянулся мой же прежний, утренний след, оставленный раньше, — и я вдруг понял, что всё это время катился рядом с самим собой, только вчерашним. Я тихонько фыркнул в усы: вот ведь как вышло — я сам себе и попутчик. Радость, оказывается, умеет оставлять след, по которому потом можно вернуться. Пусть и твоя радость этим утром оставит такой след — тёплый, заметный, твой собственный.