Институт психологии и философии "Либер Новус" (Новая книга)
Наука · 15 июля 2026 г.
Что общего у древних греков и «субличности»?
Что общего у древних греков и «субличности»? Работа с субличностями - внутренним ребёнком, критиком и пр. — привычный инструментарий современной психотерапии. Мы говорим: «Это говорит ваша Критикующая часть» или «Познакомьтесь со своим Внутренним Ребёнком». Это помогает отделить себя от переживания, научиться рефлексировать. Но давайте на мгновение заглянем в интеллектуальное наследие, из которого выросла психология. Платон в «Федре» описывает душу как колесницу, управляемую возничим — разумом — и запряжённую двумя конями. Один конь благороден, послушен, устремлён ввысь — это яростный дух. Другой — норовист, тяжёл, влечёт к земле — это вожделение. В «Государстве» он развивается мысль. Выстраевает трёхчастную модель: разумное, яростное и вожделеющее начала души. Спустя почти два с половиной тысячелетия Фрейд, будучи хорошо знаком с античной философией, предложит свою метафору — и она окажется удивительно созвучной. В «Я и Оно» он сравнивает Эго с всадником, который вынужден управлять норовистой лошадью бессознательных влечений. Всадник умён, но слаб; лошадь сильна и своенравна. Задача всадника — не подавить лошадь, а научиться направлять её энергию туда, куда им обоим стоит двигаться. Два разных мыслителя, две эпохи, две колесницы — и одна глубинная интуиция: психика не монолит. В ней есть разнонаправленные силы, способные конфликтовать, а способные — при верном руководстве — двигаться к общей цели. Это не случайность. Фрейд, Юнг, Дильтей, Пирс и многие другие великие учёные, стоявшие у истоков психологии, как отдельной научной дисциплины, вышли не из узкопрофессиональных школ, а из широкой интеллектуальной традиции. Они читали Платона и Ницше, знали античную мифологию, разбирались в метафизике. Философия была для них не факультативом, а колодцем, из которого они черпали и знание, и вдохновение, и сам язык для описания психического. Метафора всадника, колесница души, тень, самость — всё это образы, рождённые на стыке философии и клинического мышления. Сегодня мы часто пользуемся их открытиями, но редко заглядываем в этот колодец. Язык современной психологии становится всё более техническим, операциональным, удобным для протоколов и исследований. Это даёт свои преимущества. Но не теряем ли мы на этом пути то, что давала философская традиция — объём, глубину, способность мыслить человека не как сумму функций, а как целое? Что, если традиция, которая соединяла философское вопрошание и клиническую практику, заслуживает не музейного почтения, а живого возрождения? И не родят ли старые метафоры — при новом, современном их прочтении — новые идеи для нашей работы? Не обедняем ли мы себя, забывая язык философии и оставляя только язык психологической техники? Коллеги, поделитесь вашим мнением 🙏