Я ВАС ЛЮБИЛ, ПОКА СЕБЯ ТЕРЯЛ
Я ВАС ЛЮБИЛ, ПОКА СЕБЯ ТЕРЯЛ Я вас любил — нелепо, без остатка, Себя стирая ради ваших глаз. Мне даже боль казалась слишком сладкой, Когда она соединяла нас. Я был для вас то гордостью, то срамом, То смыслом жизни, то её концом. Я прятал сердце под упрямым шрамом И притворялся сильным молодцом. А по ночам мне становилось страшно: Вдруг я внутри давно уже погас? Вдруг всё, что вам во мне казалось важным, Была лишь роль, что я придумал вам? Я так хотел однажды стать собою, Но собственного голоса не знал. И потому спасался той отравой, Которой свою душу убивал. Она давала несколько мгновений, Где я не слышал внутренний разлом. Где не было ни страха, ни сомнений, Ни детства, ходившего следом за мной. Я понимал: срывая ваши двери, Я разбивал не стены — вашу жизнь. Но чем сильнее вы в меня не верили, Тем яростнее я летел на это дно и вниз. Я лгал не потому, что разлюбил вас, Не потому, что совесть умерла. Я просто до последнего стыдился, Что тьма во мне сильнее, чем слова. Я видел ваши выжженные лица, Я слышал, как срываются сердца. Хотел остановиться. Слышите. Остановиться! Но не умел дойти к себе я до конца. Поверьте: я и сам себя боялся, Когда чужим вставал перед стеклом. Я каждое утро клялся, что исправлюсь, И каждый вечер рушил всё кругом. Любовь во мне металась, словно птица, Ломая крылья о глухую грудь. Она хотела к вашим окнам биться, Но я не знал, как её туда вернуть. Мне страшно, что никто меня не слышит, Что каждый видит только стыд и вред. Я здесь! Я рядом! Я ещё дышу ведь! Хотя во мне почти не видно свет. Не называйте слабостью падение — Я сам устал прощать себе свой ад. Но даже самый грешный без спасения Порой ещё отчаянней всех свят. Я не прошу забыть мои поступки, Не предлагаю вычеркнуть вину. Я лишь прошу: не будьте так жестоки К тому, кто сам с собою я на войну. Спросите не о том, зачем я падал, А что внутри толкало каждый раз. Какой невидимой душевной правдой Я заглушал себя, спасая вас? Быть может, вы ответите: Не знаем. Быть может, отвернётесь от меня. И этот страх меня не отпускает — Что я останусь лишним навсегда. Но хуже смерти — жить непонимаемым Среди родных, любимых голосов. Быть всеми осуждённым, узнаваемым И не найти для боли нужных слов. Я вас люблю. Наверно, в этом слабость. А может быть, единственный мой свет. Когда во мне почти что не оставалось Ни веры, ни надежды на рассвет. Любовь моя не чистая, не святая — В ней есть и страх, и ревность, и вина. Но даже душу надвое ломая, Она ещё удерживает может быть меня. И если я однажды стану трезвым Не только телом — сердцем и судьбой, Я принесу вам не венок железный, А человека, ставшего собой. Только дождитесь. Даже если трудно. Не верьте обещаниям — верьте шагам. Я знаю: полюбить меня безумно. Но я учусь не причинять боль вам. А если вы понять меня не сможете, Я всё равно продолжу этот путь. Но, Боже, если любите — поможете Мне человека к самому себе вернуть. Не оправдайте. Просто будьте рядом, Не делайте из жалости тюрьму. Мне больше ничего от вас не надо — Лишь попытайтесь заглянуть во тьму. Там не чудовище скребётся о стены, Не враг семьи, не проклятая кровь. Там человек, измученный и пленный, Который вас отчаянно так любит до сих пор. Ваш Щесняк Кирилл