Если посмотреть, как США, Британия и Япония собирают регулирование стейблкоинов, получа...
Если посмотреть, как США, Британия и Япония собирают регулирование стейблкоинов, получается интересная конструкция. Государство нашло способ превратить короткий долг в расчетные деньги, не включая печатный станок напрямую. В обычной банковской системе новые деньги появляются вместе с кредитом. Банк создает актив - требование к заемщику - и пассив, депозит на его счете. Баланс вырос с двух сторон, денежная масса увеличилась. Со стейблкоином механика другая. Человек переводит эмитенту 100 долл, эмитент выпускает 100 токенов, а полученные деньги держит в банке или покупает на них короткие гособлигации. На балансе появляются депозит или вексель и обязательство перед владельцем токена. Здесь нужна важная поправка. Формальный M2 от самой покупки стейблкоина не обязан вырасти. Банковский депозит сначала просто сменил владельца, а токен статистика пока может вообще не считать деньгами. И это не два независимых доллара - резерв связан обязательством погасить токен. Как, впрочем, банковский депозит по которому у банка есть обязательство вернуть доллар или рубль. Но экономически возникает новый денежный этаж. Если эмитент купил на резерв казначейский вексель у фонда, фонд получил обычный банковский депозит, а покупатель сохранил расчетный токен. Чистого богатства больше не стало, зато короткий долг, который раньше был сберегательным активом, стал обеспечением еще одного платежного инструмента. То есть государство не печатает новую базовую валюту. Оно разрешает частной компании упаковать свой долг в цифровую оболочку, которая обращается как деньги. Это не классическая монетизация долга через ЦБ. Скорее приватизированная монетизация через платежную инфраструктуру. Американский GENIUS Act требует резервов 1 к 1 и допускает наличность, депозиты, короткие трежерис, репо и фонды денежного рынка. Банк Англии разрешает системным эмитентам держать до 70% резервов в коротких гилтах. Япония расширяет использование гособлигаций в резервах трастовых стейблкоинов. Получается почти идеальный узкий банк. Он не создает ипотеку и не кредитует завод. Он берет платежные деньги пользователей и значительную часть превращает в регулируемый спрос на государственный долг. Рента делится красиво. Эмитент получает купон по векселю. Держатель токена часто получает ноль. Государство получает структурного покупателя короткого долга. Платежная сеть получает комиссию и данные. Регулятор получает лицензированный узел, KYC и кнопку отключения. Поэтому банки сопротивляются не из любви к финансовой стабильности - из их баланса уходит дешевый депозит и вместе с ним часть кредитного бизнеса. Но канал работает в обе стороны. При массовом погашении токенов эмитент превратится в продавца векселей. Вместе со спросом государство получает новый канал набега на короткий долг. Последний метр уже строится. Visa и Mastercard подключают стейблкоины к карточным расчетам. Карта становится интерфейсом к кошельку, продавец получает местную валюту, а пользователь тратит долларовый токен. Для доллара конструкция особенно сильная. Он по-прежнему лучший из худших для торговли, поездок и сбережений. Теперь человеку в другой стране необязательно открывать счет в американском банке. Достаточно кошелька и карты. Сбережения и оборотные остатки в местной валюте могут перетекать в долларовый токен, мировой слой долларовых расчетных средств растет, а официальный M2 США при этом может почти не измениться. Именно поэтому британцы строят собственный стерлинговый узел, а крупнейшие банки предпочитают возглавить новый денежный слой, а не смотреть, как это делают финтехи. Короткий госдолг перестает быть просто способом закрыть дыру в бюджете. Он становится сырьем для глобальной платежной системы. Раньше государство продавало миру облигацию. Теперь оно учится продавать миру кошелек, внутри которого лежит облигация. @moi_misli_vslukh