СОБАКА ТОЖЕ ЖДЁТ
СОБАКА ТОЖЕ ЖДЁТ После развода я столкнулся с какой-то совершенно абсурдной вещью. С детьми ты можешь общаться по закону, а с собакой, которая много лет считала тебя своим хозяином, юридически ты почти никто. По российскому законодательству собака — имущество. Что-то среднее между автомобилем и комодом. Только комод тебя не узнает и не радуется, когда ты приходишь. Собака осталась в прежней семье, и бывшая жена наотрез отказывается давать мне с ней общаться. Хотя когда мы жили вместе, она особенно тянулась ко мне. Когда мне всё-таки удавалось её увидеть, она радовалась так, будто никакого перерыва не было. Собака не знает, что такое развод, измена, обиды и раздел имущества. Она просто помнит своего человека. И для меня это сейчас выглядит как очередной укол. Я выполнил то, что обещал: оставил имущество детям, причём, если честно, даже больше, чем был обязан; исправно плачу алименты в таком размере, что на эти деньги можно вообще не работать. Я не пытаюсь забрать назад то, что отдал. Когда я ушел, я начал с нуля: ложки, вилки, подушки и одеяла купил. Не воюю за каждую вещь из прошлого. Но ощущение такое, что бывшая жена всё равно продолжает эту войну, а возможность видеть собаку становится ещё одним способом меня задеть и манипулировать тем, что мне дорого. Возможно, я не знаю всех её мотивов. Но мне от этого не легче. Потому что собака здесь вообще ни при чём. Она не выбирала сторону и не участвовала в нашем разводе. Она просто любит человека, которого вдруг перестала видеть. И я тоже её люблю и очень скучаю. Собачники поймут меня. И, наверное, самое горькое во всей этой истории даже не собака. А то, сколько ненужной суеты было в нашей прежней жизни. Ссоры, претензии, деньги, доказательства, кто кому должен, кто больше сделал и кто больше виноват. Столько сил ушло на эту борьбу, а теперь я понимаю, что по-настоящему важными были совсем другие вещи — дети, дом, собака и возможность просто спокойно жить. И уколы эти от бывшей очень болезненны. А собака всё равно ждёт. И ей совершенно всё равно, кто из нас был прав.