Что будет, если накануне личного банкротства подарить матери свое единственное жилье?
Что будет, если накануне личного банкротства подарить матери свое единственное жилье? В августе рассказывала про интересный спор, который был передан в Верховный суд для пересмотра. Рассказываю об итогах. Аркадий Бриш подарил матери свою долю в квартире. Спустя несколько лет его признали банкротом, а с матери взыскали стоимость подаренного имущества. Три инстанции поддержали финансового управляющего. Верховный суд с ними не согласился. Разберём, как развивалась эта история. Бриш был контролирующим лицом ООО «Москаппроект». В сентябре 2018 года в отношении компании возбудили дело о банкротстве, а в мае 2019 года признали её банкротом. За несколько месяцев до возбуждения дела, в июне 2018 года, Бриш подарил своей матери Диане Княжицкой половину квартиры в Хамовниках. Ранее они получили эту квартиру в собственность в результате приватизации, по половине каждому. В мае 2021 года Бриша привлекли к субсидиарной ответственности по долгам «Москаппроекта» на 27 млн рублей. А уже в июне его мать продала квартиру за 31 млн рублей. Впоследствии права требования к Бришу почти на 26 млн рублей перешли к кредитору Сергею Брагину. В 2024 году он инициировал банкротство Бриша. В 2025 году финансовый управляющий оспорил дарение доли. Он просил признать сделку недействительной со ссылкой на статьи 10, 168 и 170 ГК РФ и взыскать с матери стоимость подаренной половины квартиры. Три инстанции сочли, что дарение причинило вред кредиторам. Арбитражный суд Московской области удовлетворил заявление управляющего. Апелляция и кассация оставили определение в силе. С Княжицкой взыскали в конкурсную массу сына 15,5 млн рублей – половину стоимости проданной квартиры. Княжицкая обратилась в Верховный суд. В жалобе она привела два существенных довода. 1️⃣ Квартира была единственным жильём Бриша. По позиции Княжицкой, кредиторы и без дарения не могли обратить взыскание на эту долю, поэтому её передача матери не причинила им вреда. Само дарение также не означало, что Бриш отказался от исполнительского иммунитета, как посчитали нижестоящие суды. 2️⃣ Дарение состоялось за пределами трёхлетнего периода подозрительности. Договор заключили в июне 2018 года, а дело о личном банкротстве Бриша возбудили в 2024 году – спустя шесть лет. Княжицкая указывала, что суды фактически использовали основания для оспаривания подозрительной сделки по Закону о банкротстве. При этом они не обосновали, какие обстоятельства выходят за пределы этих оснований и позволяют признать сделку недействительной по общим нормам ГК РФ. Судья Верховного суда Елена Борисова сочла доводы заслуживающими внимания и передала жалобу на рассмотрение экономической коллегии. 21 сентября коллегия отменила судебные акты всех трёх инстанций и отказала в удовлетворении заявления управляющего. Взыскание с Княжицкой 15,5 млн рублей отменено. Дело А41-65170/2024. Резолютивка уже есть. Ждем теперь полный текст, чтобы почитать мотивировку ВС РФ.