ВС РФ рассмотрит кейс об оспаривании дарения единственного жилья в банкротстве
ВС РФ рассмотрит кейс об оспаривании дарения единственного жилья в банкротстве Экономколлегия Верховного суда рассмотрит спор о дарении 1/2 доли квартиры, совершенном почти за шесть лет до возбуждения дела о личном банкротстве дарителя. Коммерсант подготовил аналитический материал https://www.kommersant.ru/doc/8908064 и спросил юристов, как они оценивают исход дела. Делюсь с вами моими мыслями и рассуждениями. В этом деле очень важна хронология событий и исчисление определенных сроков. Договор дарения 1/2 доли квартиры заключен 22 июня 2018 года, переход права зарегистрирован 5 сентября 2018 года. К субсидиарной ответственности Бриш привлечен 28 мая 2021 года. Производство по делу о его личном банкротстве возбуждено 29 июля 2024 года, банкротом он признан 17 марта 2025 года. Заявление об оспаривании дарения финансовый управляющий подал 8 июля 2025 года. Таким образом, между совершением сделки и возбуждением дела о банкротстве прошло почти шесть лет. Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве позволяет оспаривать сделки, совершенные в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом. Спорное дарение находится за пределами этого периода. Для преодоления данного ограничения финансовый управляющий сослался на статьи 10, 168 и 170 ГК РФ. Подобная квалификация допустима при доказанности пороков, которые явно выходят за пределы состава обычной подозрительной сделки. Иначе установленный законом трехлетний период утрачивает практический смысл, поскольку любую совершенную ранее сделку можно было бы оспорить через ссылку на злоупотребление правом. В данном случае управляющий ссылался на безвозмездность дарения, родство сторон, наличие у подконтрольной Бришу компании признаков неплатежеспособности и предполагаемую цель вывода имущества. Эти обстоятельства полностью охватываются гипотезой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Какого-либо дополнительного и исключительного порока управляющий, судя по судебным актам, не обозначил. За пределами трехлетнего периода он уже не может пользоваться специальными банкротными презумпциями осведомленности заинтересованного лица и цели причинения вреда. На нем лежит обязанность доказать злоупотребление со стороны обоих участников сделки, их общую противоправную цель и реальный вред кредиторам. Нижестоящие суды фактически восстановили действие банкротных презумпций за пределами установленного законом периода. Отдельный вопрос связан с будущей субсидиарной ответственностью Бриша. Отсутствие судебного акта о привлечении к ответственности на дату дарения само по себе не является решающим, поскольку обязательство контролирующего лица может связываться с моментом причинения вреда кредиторам, а судебный акт подтверждает уже возникшую ответственность. При этом судам следовало установить, какие конкретные противоправные действия Бриш совершил к июню 2018 года и позволяли ли они ему предвидеть возникновение личного долга. Верховный суд специально отметил, что основанием привлечения Бриша к субсидиарной ответственности стала непередача документации общества конкурсному управляющему, это противоправное действие совершается уже в ходе банкротства и препятствует конкурсному управляющему найти активы, но оно не свидетельствует о том, что ответчик совершил какие-то действия, которые стали именно причиной банкротства компании. Одна лишь неплатежеспособность возглавляемой компании еще не свидетельствует о неизбежной личной ответственности ее директора, ведь она могла возникнуть и не по его вине, а из-за внешних факторов. Общий размер требований к Бришу, превышающий 100 млн руб., также не доказывает направленность сделки 2018 года на причинение вреда. Необходимо исследовать время и основания возникновения каждого личного обязательства должника.