История Самарской области. БАРСКАЯ «ЛАСКА»
История Самарской области. БАРСКАЯ «ЛАСКА» В одной из старинных русских народных песен есть такие иронические слова: «Қак за барами житье было привольное…» В нашем крае было распространено такое явление, как «барщина». Крестьяне были вынуждены работать на помещиков, которые часто использовали их в своих интересах, не давая никакой свободы. В деревне Якутино, например, помещик Племянников установил строгие порядки, окружив её крепким забором и глубоким рвом. Днём и ночью у запертых ворот стоял караул, не позволяя никому проникнуть внутрь без разрешения барина. Так Племянников скрывал от людей свою жестокость: за малейшее непослушание он приказывал сечь крестьян розгами, заковывать в колодки и даже вырывать клочья бороды у избитых мужиков. Тех, кто пытался бежать, он зверски истязал, морил голодом и обривал половину головы, как каторжан. Об этих ужасах стало известно, и Племянникова привлекли к суду. Двадцать лет продолжалось следствие, но в итоге он был оправдан. Не лучше жилось и крепостным графа Орлова. Над Жигулями, где находилась вотчина графа, стоял стон. Особенно тяжёлым было время, когда в имении хозяйничал управляющий Василий Фомин. Он продавал и покупал крепостных, по своей прихоти переселял их из одной деревни в другую. Тех, кто не угождал ему, Фомин штрафовал и отдавал на 25 лет в солдаты, наказывал плетьми. Для усмирения недовольных он вызывал солдат, а 11 человек, самых непокорных, сослал в Сибирь. Крестьяне пытались найти правду, писали прошения и жалобы. За одну такую попытку жители села Державино Филипп Иванов, Дмитрий Прокофьев и Пётр Базичев были посажены в тюрьму. Крестьянка того же села Анна Федотова отправилась с прошением в Петербург. Долго ждала она ответа, но так и умерла там, не дождавшись его. Да и где могли крестьяне найти управу на своих жестоких господ? Ведь министры, губернаторы и судьи, которым они подавали прошения, были теми же помещиками-крепостниками. Не выдержав каторжного труда, непосильных налогов и издевательств, крестьяне бросали свои нищие жилища и бежали куда глаза глядят. Это очень беспокоило помещиков, и появлялись царские и не только царские указы-предостережения. В «Уложении о беглецах» графа Орлова говорилось: «Сыскивая подлинно и из тех беглых людей и крестьян, выбрав из десяти человек - человека два, за побег бить кнутом, чтобы впредь им и иным неповадно было бегать, и высылать их за поруками с женами, с детьми и с животами в прежние их места и дворы, откуда бежали, и велеть им жить и государево тягло платить, а татарам, мордве и черемисе ясак по-прежнему платить сполна». Неоткуда было барскому крестьянину ждать облегчения своей участи. И всю боль свою, всё горе своё он вкладывал в песню. «Қогда для бар мы сеем хлеб, Дождь мелкий-мелкий моросит… Нет-нет, не дождь, не мелкий дождь - То наши слезы горькие. Қогда для бар пшеницу жнем, Над нами веет ветерок… Нет-нет, не веет ветерок - То наши вздохи тяжкие. А барский дом - красивый дом, Он крашен краской в красный цвет… Не краской крашен барский дом, А нашей кровью алою». Это были песни скорби и глубокого гнева. В душе народа накопилось столько недовольства, что царь и правительство стали опасаться повторения крестьянской войны. В 1861 году крепостное право было отменено. Конечно, это не было настоящей свободой, ведь крестьянам пришлось выкупать землю у помещиков, и они попадали к ним в долговую зависимость. Но теперь помещик уже не мог распоряжаться жизнью крестьян, как вещью.