Мария Петровна ждала сына десять лет.
Мария Петровна ждала сына десять лет. Каждый вечер она ставила на подоконник вторую чашку — синий стакан с трещиной, который Игорь когда-то привёз с Севера. Потом садилась у окна и всматривалась в прохожих. Ей казалось: ещё немного — и вон тот мужчина обернётся, улыбнётся и скажет: — Мам, я дома. После смерти Николая Андреевича квартира стала слишком тихой. Даже часы тикали осторожно, будто боялись потревожить её ожидание. Однажды зимой Мария пошла в аптеку. Возле крыльца она поскользнулась и упала. Люди проходили мимо, торопясь по своим делам, пока рядом не остановился заросший бородой мужчина в старом пальто. — Не двигайтесь, — сказал он. — Сейчас помогу. Он поднял её, донёс до скамейки и вдруг замер. Мария смотрела на его серые глаза, на маленький шрам у виска — точно такой был у Игоря после детской драки. — Игорь?.. — прошептала она. Мужчина нахмурился. — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. В больнице выяснилось: у него частичная амнезия. Ни имени, ни адреса, ни документов. Мария забрала незнакомца домой. — Пока не вспомнишь, будешь жить у меня, — сказала она. — Мать не бросает сына. Он не стал спорить. Мария называла его Игорем, показывала семейные фотографии, рассказывала, каким он был мальчиком: как прятал варенье в шкафу, как боялся грозы, как однажды разбил окно и всю ночь собирал осколки. Мужчина слушал, улыбался, но иногда отворачивался. В этих рассказах он чувствовал себя чужим. И всё же впервые в жизни ему было куда возвращаться. Память вернулась внезапно. Сначала вспыхнуло слово — «Алексей». Потом запах бензина, мокрый асфальт, автомобиль, удар. А следом — лицо жены и её любовника, обсуждавших, как оформить на себя его фирму. Алексей действительно был владельцем крупной IT-компании. После аварии его объявили погибшим. Жена получила доступ к счетам и уже готовилась продать бизнес. Он не торопился уходить. С помощью старого телефона, который случайно сохранился в его вещах, Алексей связался с партнёром, восстановил события и собрал доказательства. Жена и её сообщник были арестованы. Марии он ничего не сказал. — Ты всё вспомнил? — спросила она однажды. Алексей долго смотрел на её руки — тонкие, испещрённые синими венами. — Самое важное, — ответил он. — Я знаю, куда мне возвращаться. Через несколько дней он нашёл в старом шкафу конверт. Письмо Николая Андреевича было датировано десятью годами ранее. «Маша, наш Игорь погиб на Севере. Я не смог сказать. Ты бы не пережила». Алексей прочитал письмо до конца, затем бросил его в печь. Пламя быстро съело чужую правду. Мария услышала треск бумаги и вошла. — Что это? — Старое письмо, — сказал он. — Уже не нужное. В тот вечер он поставил на подоконник две чашки. Синюю — для Марии. Вторую — для себя. А утром продал квартиру, перевёз её в просторный дом и посадил под окнами рябину. — Игорь, — позвала Мария, — ты ведь не уйдёшь? Алексей взял её за руку. — Нет, мама. Я слишком долго тебя искал.