— Леночка… — рыдала мать в трубку, выдергивая Олену прямо с важного совещания. — Маринк... — 30 сентября 2026 г. в 17:05:01.163
— Леночка… — рыдала мать в трубку, выдергивая Олену прямо с важного совещания. — Маринке опять плохо. Лежит бледная, еле дышит. Те немецкие витамины закончились… И за коммуналку я еще не заплатила… И Алена снова отправляла деньги. Раз за разом. Она отказалась от отпуска в Испании, чтобы купить матери новый котел, а сестре — дорогой ортопедический матрас, потому что «от обычного у нее совсем спина отнимается». Личная жизнь Алены давно трещала по швам. Полгода назад от нее ушел жених Андрей. Перед уходом он сказал фразу, которая тогда показалась ей жестокой: — Я хочу жениться на тебе, а не на твоей матери и сестре, которая прекрасно научилась изображать больную. Ты для них не дочь и не сестра, Алена. Ты их банковская карта. И пока ты этого не поймешь — у нас нет будущего. Тогда Алена страшно обиделась на него. Но слова все равно засели где-то глубоко внутри. Прошло еще два года. Дом Ковальчуков окончательно превратился в болото, которое существовало исключительно благодаря деньгам, регулярно поступавшим из Москвы. Последняя суббота месяца была традиционным днем приезда Алены. Она выехала затемно, около пяти утра, чтобы не стоять в пробках. Багажник ее кроссовера был забит до отказа: фермерское мясо, дорогие сыры, фрукты, кофе, бытовая химия, лекарства, витамины. Когда Алена вошла во двор, София Петровна полола клумбу возле дома. Женщина выглядела измученной и постаревшей раньше времени: сутулая, худая, с глубокими морщинами. Увидев старшую дочь, мать вытерла руки о старенький фартук и устало улыбнулась. — Приехала, доченька… А мы уже заждались. Алена крепко обняла мать и почувствовала под ладонями острые ключицы. — Мам, ну сколько можно? Я же просила тебя не работать на огороде! Я могу нанять людей, чтобы они все перекопали и пропололи! Зачем ты себя так мучаешь? — Да какая там работа, — отмахнулась мать. — Движение — это здоровье. И экономить нужно. — Где Марина? — спросила Алена, заранее зная ответ. Лицо матери тут же стало тревожным. — У себя лежит… Ночью опять приступ был. Задыхалась, бедная. Я хотела скорую вызвать, а она не разрешила. Плакала только и просила не отходить от нее. Алена тяжело вздохнула, взяла пакеты и вошла в дом. В комнате Марины царил полумрак — шторы были плотно закрыты, несмотря на яркое майское солнце за окном. Работал телевизор. Марина лежала на кровати в шелковой пижаме, подаренной Аленой на прошлый Новый год, и листала Instagram на последнем айфоне. Телефон, купленный в кредит матерью, в итоге, конечно же, выплачивала Алена. — Привет, больная, — сухо сказала она, ставя пакет с лекарствами на тумбочку. Марина медленно подняла взгляд, отложила телефон и тяжело вдохнула, изображая нехватку воздуха. — Привет, Лен… Спасибо, что приехала. Мне сегодня совсем плохо… Алена внимательно посмотрела на сестру. Розовые щеки, ухоженные брови, свежий маникюр — выглядела Марина совсем не как человек, умирающий от неизвестной болезни. — Для человека, который ночью задыхался, ты выглядишь очень даже бодро, — не удержалась она. Глаза Марины моментально наполнились слезами. — Конечно, тебе легко говорить! Ты там в Москве живешь, по ресторанам ходишь, отдыхаешь! А я здесь медленно умираю в четырех стенах! Ты не представляешь, каково мне! Эта боль будто изнутри меня пожирает! На шум в комнату влетела мать. — Алена, прекрати сейчас же! Как тебе не стыдно?! Ей нельзя нервничать! — София Петровна бросилась к младшей дочери, начала гладить ее по голове. — Мариночка, не плачь, мама сейчас капли принесет… Алена, иди лучше пакеты разбери и не трогай ее. За ужином все сидели напряженные. Марина вышла к столу с пледом на плечах и демонстративно ковыряла вилкой рыбу, которую привезла сестра. — Мам, — начала Олена, наливая чай. — Я нашла хорошую частную клинику в Москве. Очень серьезные специалисты, полная диагностика, лучшие врачи. Я все оплачу. Марина, на следующей неделе поедешь со мной. Надо наконец разобраться, что с тобой происходит...