СЕРИЯ 4. ГЕНЕРАЛЬНАЯ
СЕРИЯ 4. ГЕНЕРАЛЬНАЯ На генеральную пришло около сорока человек. Студенты театрального училища, несколько преподавателей, журналист из городской газеты и несколько постоянных зрителей. Лида увидела их ещё до выхода и сразу нашла Павла Михайловича. — Вы говорили про студентов. Про журналиста не было ни слова. — Если тебя разрушит один журналист в третьем ряду, на премьере нам делать нечего. Поэтому считай, что это последняя прививка. — У вас очень своеобразное представление о заботе. — Зато эффективное. Через пять минут начинаем. Костюм сидел хорошо. Зоя всю ночь переделывала линию плеч, Лида утром сама подшила подол. В гримёрной ей уложили волосы и чуть сильнее обычного подчеркнули глаза, поэтому в зеркале она увидела знакомое лицо, которому почему-то не соответствовал костюм. Роман остановился в дверях. — Готова? — Совершенно нет. Но если вы сейчас скажете, что тоже волнуетесь, я вам не поверю. — Я десять лет на сцене и перед каждой премьерой примерно на полчаса уверен, что выбрал неправильную профессию. Просто научился никому об этом не сообщать. Это неожиданно помогло. Первый акт прошёл почти без ошибок. Один раз Лида оказалась не у того кресла, но Роман перестроил движение. В другой сцене вступила чуть раньше музыки, однако никто, кроме режиссёра, кажется, не заметил. Проблема началась во втором акте. Лида вышла на сложную сцену, где её героиня должна была признаться мужу в многолетней лжи. Реплика была длинной, почти на страницу. Она сказала первые две строки и вдруг увидела в третьем ряду молодую девушку с блокнотом. Та смотрела внимательно, чуть нахмурившись. Точно так же двадцать три года назад на неё смотрела преподавательница на показе. Следующей фразы не было. Роман ждал. В зале кто-то перестал шуршать программкой. Лида слышала собственное дыхание и понимала, что ещё немного — и она скажет «извините», уйдёт за кулисы и больше сюда не вернётся. Роман не стал подсказывать текст. Он подошёл ближе и уже голосом своего персонажа произнёс: — Если ты опять промолчишь, я решу, что все эти годы вообще тебя не знал. Поэтому скажи хоть что-нибудь, даже если мне это не понравится. Этой фразы в пьесе не было. Лида посмотрела на него и ответила тоже не по тексту: — Может быть, ты и не знал. Может быть, я сама слишком долго думала, что знаю себя лучше, чем знаю на самом деле. Роман продолжил. Несколько реплик они прожили внутри импровизации, а потом Лида неожиданно вспомнила текст и вернулась в него так мягко, что никто не понял, где закончилась придуманная сцена. После финала зал захлопал. За кулисами Лида прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки. Павел Михайлович подошёл не сразу. — Вот теперь ты впервые сыграла. — Я забыла половину сцены. — И не убежала. Роман дал тебе дверь, но прошла через неё ты. В прошлый раз тебе такой двери не дали, а ты решила, что виновата сцена. Лида сняла серьги и спросила, может ли ещё отказаться от премьеры. — Можешь. Только скажешь мне это завтра утром, когда перестанешь дрожать и перестанешь путать страх с решением. Утром Лида пришла раньше всех и первым делом попросила Зою ещё раз проверить застёжку на премьерном платье.