СЕРИЯ 3. ЧЕТЫРЕ ДНЯ
СЕРИЯ 3. ЧЕТЫРЕ ДНЯ После репетиции Лида спустилась в костюмерную и закрылась в примерочной. Зоя нашла её между стойками с платьями, сидящей на табурете под тяжёлым бархатным рукавом княгини. — Ты решила здесь жить? Павел Михайлович уже спрашивает, куда пропала его новая артистка. — Не называй меня так. До премьеры четыре дня, Инга готовила роль два месяца, а я вчера пришивала ей крючки. — Поэтому никто и не требует, чтобы ты через четыре дня стала Ингой. Тебе предлагают сыграть самой. Лида закрыла лицо ладонями. — Я не умею. — Тогда научишься чему успеешь. Остальное сделают партнёры, режиссёр и адреналин. В этот момент в костюмерную заглянул Роман. — Лида Сергеевна, Павел Михайлович просил в три снова быть на сцене. И заранее велел передать, что фраза «я занята» не принимается. Лида посмотрела на него. — Вы все удивительно быстро привыкли командовать человеком, который ещё неделю назад вообще не входил в ваш состав. Роман усмехнулся. — Потому что вы удивительно быстро перестали выглядеть человеком, который туда не входит. Вторая репетиция оказалась хуже первой. Лида путалась в движении, поворачивалась спиной к залу, слишком рано садилась и однажды зацепилась каблуком за край ковра. Роман наконец остановился. — Можно честно? Ты каждую секунду думаешь, куда правильно поставить руку, как повернуть голову и где встать. Так невозможно разговаривать с партнёром. — Я вообще-то не актриса, если вы забыли. Я временно заменяю человека, которого вы два месяца репетировали. — Именно поэтому перестань её копировать. У Инги другая походка, другой ритм и вообще другое тело. Если будешь изображать её, проиграешь ещё до первой реплики. Лида вспыхнула. — Тогда не смотрите на меня так, будто вместо партнёра вам выдали шкаф. Роман рассмеялся. — Вот это уже живая реакция. Теперь в следующей сцене скажи реплику с таким же раздражением, а не красивым голосом. К вечеру Лида еле стояла на ногах. После репетиции пришлось ещё два часа переделывать платье под себя. Инга была выше и уже в плечах, поэтому Зоя держала булавки, а Лида сама распорола боковой шов. — Ты хотя бы поешь, — попросила Зоя. — С утра один кофе. — Если сейчас поем, в это платье уже не войду. — Отлично. Актёрская профессия началась с правильных ценностей. На следующий день стало лучше. Лида начала понимать, где стоит свет, перестала дёргаться от каждого замечания и впервые прошла первый акт почти без остановок. Павел Михайлович дождался конца и сказал: — Завтра генеральная. Будет полный свет, музыка, костюмы и зрители из театрального училища. Мне нужно увидеть, что с тобой происходит, когда кресла перестают быть пустыми. Лида почувствовала, как тело мгновенно вспомнило старый страх. — Зачем зрители на генеральной? Мы и так не готовы. — Именно поэтому. Пустого зала ты уже почти не боишься. А мне надо понять, выдержишь ли живые глаза. Вечером Лида осталась на сцене одна. Рабочие выключали верхний свет, в проходах уже становилось темно, а перед ней тянулись ряды пустых кресел. Завтра в них будут сидеть люди. И Лида впервые поняла, что боится не забыть текст. Она боится снова уйти.