ВТОРОЙ ВЫХОД
ВТОРОЙ ВЫХОД СЕРИЯ 1. ЧУЖОЙ КОСТЮМ Лида поняла, что с Ингой что-то случилось, ещё до того, как увидела её. На сцене внезапно оборвалась музыка, за кулисами кто-то резко крикнул, потом послышался грохот, и через несколько секунд помощник режиссёра влетел в костюмерную с таким лицом, будто рухнула декорация. — Лида Сергеевна, у вас лёд есть? Инга подвернула ногу, похоже, серьёзно. Павел Михайлович уже врача вызывает, а она даже наступить не может. Лида бросила недошитый рукав и побежала в медицинскую комнату. Инга сидела на кушетке, бледная от боли, а рядом уже толпились администратор, гримёрша и режиссёр. Приехавший врач долго осматривал ногу, потом велел готовить машину в травмпункт и предупредил, что до снимка никаких надежд давать не будет. До премьеры оставалось пять дней. Лида первой подумала не о роли, а о костюмах. Все платья шили под Ингу, а вторая исполнительница была другого размера. Она уже прикидывала, где можно выпустить швы и что придётся переделывать ночью, когда Павел Михайлович неожиданно повернулся к ней. — Лида, Марина когда возвращается с гастролей? Я прекрасно помню, что сам её отпустил, но сейчас надеюсь на чудо. — Только через неделю. Лера из студии знает текст, если совсем прижмёт, можно попробовать её. Режиссёр поморщился. — Текст она знает, а роль нет. За пять дней мы её не соберём. Ты сама текст Инги знаешь? Лида сначала решила, что ослышалась. — Какой текст? Я костюмы знаю. — Второй акт, шестая сцена. После реплики Романа что говорит Инга? Лида машинально произнесла фразу и сама замолчала на середине. Павел Михайлович посмотрел на неё внимательнее. — Вот и я о том же. Ты два месяца торчишь на репетициях, слышишь всё по десять раз. Встанешь на площадку и хотя бы дашь партнёрам пройти мизансцены. — Я могу читать из зала. Зачем мне на сцену? — Потому что Роману нужен человек напротив, а не голос из кресла. Никто тебя сегодня актрисой не назначает, просто встань и говори. Лида почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Двадцать три года назад она уже стояла под сценическим светом, забыла роль, стало плохо и больше она не смогла произнести ни слова. После того показа она забрала документы из театрального института и больше никогда не пыталась играть. В этом театре почти никто не знал, почему заведующая костюмерным цехом так хорошо чувствует текст и никогда не выходит на сцену даже ради шутки. Зоя, её заместительница, выглянула из-за кулисы. — Лид, ты чего побледнела? Если плохо, я воды принесу. — Ничего мне не плохо. Просто Павел Михайлович решил, что костюмерша сегодня будет ещё и артисткой. — Тогда иди. Пуговицы я без тебя пришью, а вот на сцене тебя заменить некем. Лида поднялась по боковой лестнице. В зале горели рабочие лампы, декорации были недособраны, по проходу тянулся кабель, возле оркестровой ямы валялась чужая куртка. Никакой магии, только обычный театральный беспорядок, однако стоило ей попасть под свет, как ладони похолодели. Роман вышел напротив и сказал первую реплику. Лида ответила. Потом ещё раз. Через несколько минут Павел Михайлович уже перестал заглядывать в пьесу. — Завтра в десять приходишь не в костюмерную, а сюда. Будем пробовать по-настоящему. Лида нахмурилась. — В каком смысле по-настоящему? Сегодня вы говорили, что мне достаточно постоять вместо Инги. — Сегодня было достаточно. А завтра станет ясно, сможешь ли ты заменить её на премьере, если нога окажется серьёзнее, чем мы надеемся. Лида посмотрела в тёмный зал и впервые за двадцать три года поняла, что прошлое каким-то образом снова догнало её прямо на рабочем месте.