СЕРИЯ 6.
СЕРИЯ 6. МАША Маша работала в «Тёплом доме» маркетологом третий год. Когда родители предложили присоединиться к семейному бизнесу, она сначала отказывалась. Потом согласилась на условии, что будет получать обычную зарплату и подчиняться руководителю отдела, а не отцу. Поэтому к приходу инвестора отнеслась спокойнее матери. Ей действительно нравились идеи Инны Роговой: новый сайт, короткое меню, современный визуальный стиль, единая программа лояльности. — Мам, ну правда, у нас на странице фотография борща 2018 года. Ты сама бы пошла в ресторан после такого? — Если борщ вкусный — пошла бы. — Именно поэтому тебе нельзя руководить соцсетями. Они сидели в кафе, и впервые после продажи сети могли шутить. Лидия не пыталась убедить дочь, что инвесторы обязательно всё разрушат. — Может быть, они и сделают бизнес сильнее. Я никогда не говорила, что умею всё лучше всех. — Но ты злишься, что я осталась. — Нет. Я бы разозлилась, если бы ты уволилась только чтобы доказать мне свою любовь. Маша покрутила ложку. — Папа тоже думает, что ты вернёшься. — Не вернусь. — Совсем? — В прежней роли — точно нет. Дочь посмотрела внимательно. — А с папой что? Лидия вздохнула. — Вот это я пока не знаю. — Он тоже не знает. Только делает вид. После разговора Маша вернулась в офис. Через неделю Инна собрала отдел маркетинга. Компания оптимизировала структуру. Часть функций передавали внешнему агентству. Из пяти сотрудников оставались двое. Маша в эти двое не входила. Она сначала даже не поняла. — Простите, я представитель акционеров. Инна спокойно ответила: — Ваш пакет составляет пятнадцать процентов. Это не даёт гарантии трудоустройства. Решение касается позиции, не вашей семьи. Маша вышла из переговорной с тем же ощущением, с которым несколькими неделями раньше оттуда вышла её мать. Вечером она приехала к родителям. Сергей был ещё на работе. Лидия открыла дверь и сразу увидела лицо дочери. — Что случилось? Маша сняла пальто. — Меня уволили. Лидия ничего не сказала о справедливости жизни. Просто обняла. Через минуту Маша пробормотала ей в плечо: — Кажется, я только сейчас поняла, почему ты тогда так смотрела на меня в той комнате.