СЕРИЯ 9. КТО КОМУ ДОЛЖЕН
СЕРИЯ 9. КТО КОМУ ДОЛЖЕН К лету Кира вернулась к работе на неполный день. Варя перестала ходить за ней по квартире с вопросами о самочувствии, Максим снова начал спорить из-за компьютера, и это было лучшим доказательством возвращения обычной жизни. На семейном ужине тётя Зоя торжественно подняла бокал за Валерию. — За человека, который спас сестру. Теперь, Кирочка, ты ей всю жизнь должна. Кира замерла. Валерия тоже. Раньше она, возможно, отшутилась бы. Теперь спокойно поставила вилку. — Нет. Кира мне ничего не должна. Тётя Зоя растерялась. — Я же образно. — Я понимаю. Просто хочу, чтобы даже образно мы больше так не говорили. За столом стало тихо, и Кира первой улыбнулась. После ужина они вышли на балкон. Внизу шумели машины, пахло липой. — Спасибо, — сказала Кира. — За что? — За то, что не позволила сделать из меня вечного должника. Валерия посмотрела на неё. — Знаешь, я недавно поняла одну неприятную вещь. Если бы ты после операции стала жить так, как я считаю правильным, мне было бы приятно. Можно было бы думать: вот, я помогла — и теперь она ценит. Но это опять про контроль. — А я долго думала, что должна быть теперь особенно хорошей сестрой. Звонить чаще, не спорить, соглашаться. Потом поняла, что это тоже ненормально. Через несколько дней Любовь Аркадьевна сама попросила Валерию приехать. На столе стоял чай, рядом лежала старая семейная фотография. — Я хочу извиниться ещё раз. Не за страх. За то, что начала считать, кому в семье «можно» рисковать. Тогда с Варей я сказала ужасную вещь. — Ты была напугана. — Это объясняет, но не отменяет. Я посмотрела на тебя как на человека, у которого будто уже меньше будущего, потому что тебе сорок семь и сын вырос. А ведь у тебя тоже была жизнь впереди. И есть. Валерия почувствовала, как к горлу подступает ком. — Мам, я не хочу больше возвращаться к этому с обвинениями. — Я тоже. Просто хочу, чтобы ты знала: я поняла. Перед уходом мать неожиданно спросила, не собирается ли Валерия наконец поехать в отпуск, о котором говорила последние три года. Валерия улыбнулась. — Собираюсь. И впервые Любовь Аркадьевна не спросила, кто останется рядом с Кирой. Потому что постепенно семья училась простой вещи: чужая жизнь не перестаёт принадлежать человеку только потому, что он кого-то любит.