Представления о необходимости борьбы за контроль над дискурсом (vulgo информационной во...
Представления о необходимости борьбы за контроль над дискурсом (vulgo информационной войне) имеют один серьезный побочный эффект. Усидеть на дискурсе не менее сложно, чем усидеть на штыках: реальность, которую дискурс описывает, не статична, ее нельзя «заговорить» раз и навсегда. Это очень наглядно видно на примере ударного беспилотника, который заслуживает быть таким же символом нынешней войны, как когда-то Т-34. В Российской Федерации он был принят на вооружение под названием «Герань». Это традиционный позднесоветский «цветочный» нейминг (САУ «Акация», «Геноцид» «Гиацинт» и т.п.). Но, как известно, разработка это изначально иранская, оригинальный дрон именуется «Шахед» и именно под таким именем он существует в украинском дискурсе. Вот прям очень наглядно можно отличить текст лояльного Кремлю автора от украинца/оппозиционера – только по одному этому признаку. В чем суть украинского способа именования дронов, которые на них сыпятся с неба? Именуя дрон «Шахедом», а не «Геранью» украинцы решают сразу несколько политических задач. На внутреннюю аудиторию транслируется дискурс неспособности русских к созиданию («ничего у них своего, всё украли от лаптей и матрешки до борща, Крыма и дронов») и азиатского, «ордынского» характера России + на внешнюю аудиторию подчеркивается связь со страной-изгоем. Выглядит, в моменте, правдоподобно. Можно записывать победу на информационном фронте. Но в мире физической реальности дрон непрерывно модифицируется. В Герани-5, уже и не узнать того самого Шахеда из судьбоносного 22-го года. И вот уже появляется новость, что теперь Иран обращается к России за технологиями производства. Причем зная хотя бы историю ХХ века не сложно было бы предположить такое развитие событий. Но принципиальный антиинтеллектуализм украинского дискурса, который основан на моральной панике, делает такое прогнозирование невозможным. Так информационная перемога отрицательно влияет на возможности противовоздушной обороны.