Когда Валера приходил к Зинке, она буквально на глазах глупела. Это – от счастья.
Когда Валера приходил к Зинке, она буквально на глазах глупела. Это – от счастья. Суетилась, начинала прихорашиваться, прятать под подушки разбросанные вещи, которые примеряла перед его приходом, и выпутывать из волос бигуди. Потом бежала в ванную, там причёсывалась, красила губы. И такая, при полном своём неотразимом параде, тогда уж выходила к нему. Так ещё бы ей не быть счастливой! Ну, сами посудите. Зинка – мать одиночка, которая по-настоящему и замужем-то никогда не была. Так, «поженихалась» со своим Серёженькой месяц–другой, а потом он отбыл из их города на историческую родину, имени которой Зинка толком так и не узнала. Не то возлюбленный её был из Молдавии, не то с Украины. А у них тут он на рынке подрабатывал. И кем – Зинка тоже не знала. Ага, убыл, значит, свет Зинкиных очей, оставив её слегка беременной. Самую малость. Потому что сроку около двух недель было, Зинка и сама ещё не знала. Потом, когда Серёжа ночевать к ней не пришёл и не приходил больше месяца, Зинка и поняла, что… как бы это поправильней выразиться… – осталась не одна. И в положенное время родила, как вылила, мальчика. Да хорошенького такого! Так ведь и было – в кого! Зинка сама – неземная красотуля, а Серёжа у неё так вообще писаным королевичем был. Надо сказать, что с ребёночком ей повезло. Спокойный был, как удав: спал всё время, а когда просыпался, то внимательно и тщательно сосал материну грудь. Благо дело, молока у Зинаиды было, как у хорошей, удоистой коровы. Могла бы без труда и ещё одного младенчика выкормить. И не болел почти Славик положенными всем детям младенческими болезнями.