«Кому ты нужна? С тобой даже в люди не выйдешь!» — орал муж. Через год он искал с ней в...
«Кому ты нужна? С тобой даже в люди не выйдешь!» — орал муж. Через год он искал с ней встречи, но было поздно Металлический язычок молнии на дорожной сумке громко звякнул, заедая на углу. Глеб дернул его с такой силой, что ткань затрещала. В тесной прихожей, где пахло мокрой уличной обувью и резким мужским дезодорантом, повисло тяжелое, липкое напряжение. Он швырнул в боковой карман сумки электробритву, следом полетели скомканные футболки. — Кому ты нужна? С тобой даже в люди не выйдешь! — орал муж, брезгливо оглядывая фигуру жены от старых домашних тапочек до выцветшей футболки. — Посмотри на себя. Оплывшая, серая, вечно уставшая. Я трачу на тебя свои лучшие годы! Мне перед друзьями неловко сказать, кто моя жена. Нормальные семьи квартиры покупают, отдыхать ездят, а я с тобой на дно иду! Оксана стояла у дверного косяка, изо всех сил вцепившись руками в синюю пластиковую папку из клиники. Лицо ее было пугающе спокойным, словно застывшим, лишь на шее мелко пульсировала жилка. — Я жду двойню, — произнесла она негромко. Слова упали в тяжелый воздух прихожей, как камни. Глеб замер. Дорожная сумка выскользнула из его рук и с глухим стуком осела на потертый линолеум. Он медленно выпрямился. Краска моментально сошла с его лица, оставив лишь сероватую бледность. — Что ты сказала? — прохрипел он, делая инстинктивный шаг назад, словно Оксана только что показала что-то угрожающее. — Я жду двойню, — повторила она ровным, лишенным всяких эмоций голосом. — Только сегодня на обследовании сказали… У малышей тяжелые повреждения внутри. Шансов на жизнь нет. Это необратимо, Глеб. Мне предстоит непростое медицинское вмешательство. Их не станет. Супруг несколько секунд молча хватал ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу. Его взгляд метался по стенам, по вешалке с куртками, избегая смотреть жене в глаза. Вся его спесь и наигранная агрессия растворились, обнажив трусливое, эгоистичное нутро. — Я… слушай, я на такие проблемы не подписывался, — торопливо выдавил он, отступая к входной двери. — Это твои неполадки со здоровьем, сама с ними и разбирайся. У меня свои планы, кредиты… Мне этот груз не нужен! Он судорожно дернул ручку, подхватил сумку и выскочил на лестничную клетку. Щелчок замка прозвучал как финальная точка в их пятилетнем браке. Оксана не бросилась следом, не заплакала. Она медленно опустилась на пол, обхватив колени руками, и уставилась на брошенную мужем старую перчатку. Внутри не было слез, только звенящая пустота. С самого детства Оксана привыкла быть человеком-тенью. В их семье всё внимание доставалось старшей сестре Вере. Вера родилась с внешностью фарфоровой куклы: огромные глаза, точеная фигура, копна каштановых волос. Она порхала по жизни, окончила хореографическое училище, открыла свою танцевальную студию. Оксана же пошла в прабабушку — невысокая, коренастая, с непослушными жесткими кудрями. Мать всегда советовала ей надевать черное, чтобы скрыть лишнее, а отец просто не замечал...читать продолжение