Сальвадор Дали: гений, который превратил жизнь в перформанс
Сальвадор Дали: гений, который превратил жизнь в перформанс Жил-был художник, который всерьёз полагал, что его усы — это главный шедевр в его карьере. И нет, это не шутка: Сальвадор Дали действительно считал свои легендарные закрученные вверх усы чуть ли не важнейшим вкладом в мировое искусство. А если учесть, что он вдохновлялся усами Диего Веласкеса, выходит, что Дали не просто отращивал растительность на лице — он вёл диалог с историей живописи. И делал это с таким размахом, что история порой нервно потирала виски. Начать стоит с того, что Дали с детства знал: он не такой, как все. В пять лет родители привели его к могиле старшего брата и сказали, что он — его реинкарнация. Представьте: вы только-только научились держать кисточку, а вам уже намекают, что вы — второе издание кого-то другого. Неудивительно, что всю жизнь Дали отчаянно пытался доказать: он — это он, а не чья-то «перезагрузка». И доказывал так, что мир не успевал моргать. Он дважды вылетал из художественной школы: сначала за бунтарство, потом просто потому, что мог. Дали будто проверял: «А что, если я сделаю вот это? Меня точно выгонят?» И каждый раз получал утвердительный ответ. Но вместо того чтобы унывать, он ехал в Париж, знакомился с Пикассо и заявлял: «Я — гений, и сейчас вы в этом убедитесь». Спойлер: все убедились. Его выходки были настолько сюрреалистичными, что даже сами сюрреалисты от него устали. Андре Бретон, отец движения, придумал для Дали анаграмму Avida Dollars («жадный до долларов») — и, честно говоря, попал в точку. Дали обожал деньги, но платил за них по-своему. Например, в ресторане он просил счёт на своё имя, а потом рисовал на чеке миниатюрный шедевр. «Зачем платить, если можно оставить искусство?» — рассуждал он. И знаете что? Никто не обналичивал эти чеки. Потому что рисунок Дали стоил дороже ужина. А ещё он был мастером перформансов. Однажды приехал на выставку в водолазном костюме с бильярдным кием и двумя собаками на поводке. Почти задохнулся, но зато все запомнили. Или вот поездка в Сорбонну: Дали загрузил в «роллс-ройс» 500 кг цветной капусты и заявил: «Всё на свете заканчивается цветной капустой». Глубоко? Возможно. Логично? Не очень. Но эффектно — безусловно. Даже логотип Chupa Chups — это его работа. Дали нарисовал его за пару минут на старой газете, предложил разместить сверху леденца (чтобы было видно сразу) и в качестве гонорара попросил… ежедневную коробку этих самых леденцов. И ходил потом на детскую площадку, демонстративно облизывал и выбрасывал. Видимо, проверял, насколько сильно дети будут страдать от этой несправедливости. С Галой (Еленой Дьяконовой), своей музой и женой, у него были отношения, достойные отдельного сюрреалистического романа. Он подарил ей замок и не мог туда прийти без письменного приглашения. Романтика по-далиански: любовь плюс бюрократия. В старости Дали поселился в собственном музее в Фигерасе — в здании, которое раньше было театром, а стало его личной вселенной. И даже после смерти он не захотел быть «как все»: завещал похоронить себя так, чтобы по его могиле могли ходить люди. Потому что зачем останавливаться на перформансах при жизни, если можно устроить один большой финал? Так кем же был Сальвадор Дали? Гением? Безусловно. Шоуменом? Ещё каким. Человеком, который знал: искусство — это не только то, что на холсте, но и то, как ты живёшь. И жил он так, что даже самые абсурдные сны казались по сравнению с его жизнью заурядной бытовухой. А его знаменитые усы? Они до сих пор где-то там, в истории искусства, гордо закручиваются вверх — и подмигивают нам сквозь время.