ПЕСЧАНЫЙ ЗОВ
ПЕСЧАНЫЙ ЗОВ Планета встретила их безмолвием, тяжелым, как могильная плита. Воздух, густой и раскаленный, обжигал легкие при каждом вдохе, оставляя на языке привкус ржавчины и древней пыли. Костя с трудом переставлял ноги, утопая по щиколотку в мелком, мертвом песке. Рядом брела Вера, ее лицо, скрытое респиратором, казалось маской из обожженной глины. Они были отрезаны от внешнего мира уже третьи сутки. Связь оборвалась сразу после того, как над горизонтом поднялась эта исполинская сфера. Она висела в небе, огромная, давящая на психику своими размерами. Не планета, нет. Это было нечто иное. Идеально круглая, покрытая сетью борозд и странных углублений, она напоминала гигантский череп, с которого содрали кожу. Внутри этой сферы, в ее темных провалах, иногда вспыхивали тусклые огоньки. Они двигались хаотично, словно рой светлячков, запертых в стеклянном шаре. Но стекла не было. Была только плотная, осязаемая пустота, из которой на пустыню лился багровый, болезненный свет. Костя остановился, пытаясь отдышаться. Песок под ногами вдруг стал холодным. Не просто холодным — ледяным, как будто они ступили на поверхность мертвого спутника. Вера резко схватила его за руку, ее пальцы в перчатке впились в предплечье с неестественной силой. Она смотрела не на сферу, а вниз, под ноги. Песок шевелился. Это не было воздействием ветра. Барханы вокруг них медленно, с какой-то животной грацией, начали подниматься. Они вздымались, образуя причудливые, уродливые формы, застывающие на полпути к небу. В этих формах угадывались очертания человеческих тел, искалеченных, растянутых в немом крике. Костя хотел закричать, но горло перехватило спазмом. Он смотрел на песчаные изваяния, и ему казалось, что они смотрят в ответ. Смотрят сквозь него, своими пустыми, вылепленными из пыли глазницами. Сфера над головой начала вибрировать. Низкий, утробный гул прошел сквозь почву, отдаваясь в костях. Он не был слышен ушами — он вибрировал внутри черепа, вызывая тошноту и дикую, животную панику. Огни внутри сферы вспыхнули ярче, образовав сложный, геометрический узор. Это был не хаос. Это был прицел. Вера упала на колени. Ее тело выгнулось дугой, конечности затряслись в конвульсиях. Костя бросился к ней, но воздух вокруг стал вязким, как патока. Он не мог двигаться. Он мог только смотреть, как песок под Верой начал затягивать ее, жадно, быстро, словно голодная пасть. Она не кричала. Из-под респиратора вырывался лишь сухой, шелестящий хрип, похожий на звук перетираемого камня. Костя рванул вперед, разрывая невидимую пелену, но было поздно. Вера исчезла. На ее месте остался лишь небольшой холмик, который тут же разгладился, став частью общего пейзажа. И тогда он увидел их. Из-за барханов, со всех сторон, начали подниматься песчаные столбы. Они не были похожи на людей. Это были высокие, вытянутые силуэты, состоящие из спрессованного песка и обрывков какой-то древней, спекшейся материи. У них не было лиц, но у них были руки — длинные, многопалые отростки, которые тянулись к нему. Они двигались бесшумно, синхронно, окружая его плотным кольцом. Костя отступил назад. Под его ногой что-то хрустнуло. Он опустил взгляд. Из песка торчала половина человеческого черепа, отполированного до блеска временем и ветром. Пустые глазницы смотрели прямо на него. Рядом виднелись кости, переплетенные с корнями странных, металлических растений, которые не должны существовать на безжизненной планете. Гул усилился. Сфера в небе, казалось, стала ближе. Она нависала над ним, как дамоклов меч, готовая раздавить. Костя закрыл глаза, пытаясь отгородиться от ужаса, но это не помогло. Он видел их даже с закрытыми глазами. Он видел, как песок поднимается, забиваясь в поры, проникая внутрь, заполняя легкие. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо воздуха в горло хлынула сухая, колючая масса. Она заполняла его изнутри, распирала грудь, превращая тело в песчаную статую. Боль была невыносимой, но длилась лишь мгновение. Затем пришло странное, леденящее спокойствие.