КОРЕНЬ КОТОРЫЙ ДЫШИТ
КОРЕНЬ КОТОРЫЙ ДЫШИТ Часть 2 Он ухватился рукой за перила. Доска, за которую он схватился, оказалась тёплой. Не нагретой солнцем — просто тёплой, как будто под ней проходила живая, горячая кровь. Игорь заглянул вниз, в воду, и увидел его. Из чёрной глади, из самых глубин, на него смотрело лицо. Оно было огромным, покрытым корой, как у древнего дуба, и в его кроне, вместо листьев, росли изогнутые, сухие ветки. Глаза — две красные, тлеющие точки, как угли, которые не могут погаснуть. Рот — разверстая пасть, полная тупых, кривых зубов, покрытых мхом. Это было не животное. Это был древний. Тот, что всегда жил в этом лесу, но никогда не выходил из него. Тот, что был не существом, а сутью самой земли, её ненавистью, её голодом. Игорь не закричал. Он не мог. Его дыхание перехватило, и он просто висел на тёплых перилах, не в силах ни подняться, ни упасть. Дарья стояла на другой стороне моста. Она повернулась к нему и смотрела, как он висит. Она не протянула ему руку. Она просто наблюдала, и её лицо было спокойным, абсолютно спокойным, как у куклы. — Ты видишь его, — сказала Дарья, и её голос был не её. Это был голос, который состоял из хруста веток и шороха листьев. — Ты видишь его. Значит, ты сможешь стать им. Он давно искал того, кто сможет увидеть его. Потому что тот, кто видит, — становится. Игорь попытался оторвать руку от перил, но его пальцы, сжимающие гнилую древесину, начали растворяться. Не в воде, не в воздухе. В самих перилах. Он почувствовал, как его ладонь становится частью дерева, как его кожа превращается в кору, как его кости — в твёрдые, сухие сучки. Он смотрел на своё отражение в воде, и оно уже не было его отражением. Оно было его лицом. Огромным, уродливым, покрытым корой, с горящими красными глазами, которые смотрели с той же высоты, с какой смотрел он. Он не был зеркалом. Он был картиной, которая вышла из воды, чтобы занять его место. Дарья наклонилась над перилами. Она не смотрела на него. Она смотрела на его отражение в воде. — Теперь ты — страж, — сказала она. — Теперь ты будешь встречать тех, кто перейдёт этот мост. Ты будешь пускать их внутрь, но они никогда не выйдут. Ты будешь владеть ими, как леса владеют своей листвой. Как я владею тобой. Игорь почувствовал, как его тело перестаёт быть его телом. Его ноги, его руки, его грудь — всё это расползалось, разлагалось, переплетаясь с деревом, с корнями, с водой. Он не чувствовал боли. Он не чувствовал ничего, кроме того, как его сознание, его личность, его последний страх — всё это тонет в огромном, бездонном, древесном разуме. Дарья смотрела, как он растворяется. Как его тело становится стволом, как его волосы превращаются в корни, как его лицо, раздавленное и искажённое, срастается с корой. И она не плакала. Она просто смотрела, как он исчезает, и в этом исчезновении было что-то успокаивающее. Она повернулась и пошла по мосту к огням дома. За её спиной, из чёрной воды, поднялся новый силуэт. Тот, кто был Игорем, но больше не был им. Он вышел из реки, перешагнул через мост и встал на берегу. Его тело было огромным, покрытым ветками и мхом, его лицо — чёрным черепом с красными, тлеющими глазами. Он смотрел на спину Дарьи, которая уходила к огням, и в его взгляде не было ни ненависти, ни любви. Только терпение. Он знал, что она вернётся. Через год, через два, когда лес снова позовёт. И тогда он сам встретит её на этом мосту. Туман сомкнулся. Луна снова стала просто луной — холодной, далёкой, безразличной. Лес замер, как застывшая губка, впитавшая в себя ещё одну жизнь. Мост, на котором когда-то стоял человек, снова стал просто гнилым, старым настилом, который ждал следующего путника.