ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС «СЕВЕРНОГО»
ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС «СЕВЕРНОГО» Тундра. Тридцать лет после Тишины — так назвали день, когда разом отказала вся электроника: спутники, сети, самолёты, танкеры. Мир не рухнул. Он просто замер. А потом начал гнить. Николай водил вездеход. Дизельный, старый, собранный из трёх разбитых. Рейс один — от Поселка до Мёртвой Гряды и обратно. Восемь дней туда, восемь обратно. По пути — никого. Только ржавые остовы вышек, да сопки, да ветер, который не стихает никогда. Заказчик — артель старателей. Что они там нашли, Николай не спрашивал. Он вёз топливо, консервы, патроны. Забирал руду. Молча. Восемь лет один и тот же маршрут. Он знал каждую кочку. Знал, где можно спать, где нельзя, где ветер сбивает с ног, где земля проваливается под гусеницами. На этот раз с ним поехал артельный. Молодой, из последних. Имя — Семён. Говорил мало, смотрел в окно. На третий день, когда вездеход шёл вдоль замёрзшего русла, он сказал: — Там кто-то есть. — Там никого нет. — Я вижу. Николай посмотрел. На льду стояла фигура. Человек. В шубе. Без движения. Ветра нет — шуба не шевелится. На таком морозе живой человек не простоит и часа. Этот стоял. — Не смотри на него, — сказал Николай. — Едем дальше. — Кто это? — Те, кто не доехал. Семён отвернулся. Но ночью, у костра, он снова спросил. Николай долго молчал. Потом ответил: — Тишина не убила людей. Она убила связь. Люди перестали слышать друг друга. Радио молчит, телефон молчит, письма не доходят. Ты идёшь к человеку, а его нет. Ты кричишь, а он не слышит. Через год ты перестаёшь кричать. Через два — перестаёшь идти. Через три — просто стоишь. На льду. В тундре. Ждёшь, когда кто-нибудь пройдёт мимо и окликнет. — Они ждут? — Они не ждут. Они помнят, что ждали. Разница есть. На пятый день сломался двигатель. Николай копался всю ночь. Семён держал фонарь. В темноте, за светом, что-то двигалось. Медленно. Много. Не подходило — просто перемещалось по кругу. Как будто вокруг вездехода кто-то ходил и не решался приблизиться. — Не свети туда, — сказал Николай. — Они нас видят? — Они видят свет. Свет — это связь. Они тянутся к связи. Двигатель завели к утру. Поехали. Круг за кормой остался. Николай не оглядывался. Семён оглянулся один раз. Потом всю дорогу сидел молча. На Мёртвой Гряде их ждали. Артель — шесть человек, все с оружием. Руду погрузили быстро. Николаю не предложили остаться. Он не просил. Развернулся и поехал обратно. Семён остался. Так было решено заранее. Артельщики не возвращаются. Обратно Николай ехал один. На третий день, на том же замёрзшем русле, он увидел фигуру. Молодой. В артельном бушлате. Без движения. Ветра не было. Бушлат не шевелился. Николай остановил вездеход. Вышел. Подошёл. Семён смотрел на него. Глаза открыты. Живые. И пустые. — Ты не доехал, — сказал Николай. Семён не ответил. Просто стоял. Николай вернулся в вездеход. Завёл двигатель. Поехал дальше. В зеркале — фигура осталась. Не исчезла. Не пошла следом. Просто стояла. Как все. Он добрался до Посёлка. Сдал руду. Получил плату. Заправился. Через день — снова в рейс. Восемь дней туда. Восемь обратно. По дороге — фигуры. Всё больше. Всё ближе к Посёлку. Они не подходят. Они просто стоят и помнят, что ждали. Николай вёз топливо. Консервы. Патроны. Забирал руду. Молча. Он знал каждую кочку. Знал, где можно спать. Знал, что однажды на льду будет стоять и его фигура. И кто-то проедет мимо. И не окликнет. Потому что кричать бесполезно. Потому что связи больше нет. Потому что Тишина — это не день. Это то, что после. И оно не кончается. #страшныеистории #хоррор #мистика #городскиелегенды #страшилкинаночь #крипипаста