НАСЛЕДИЕ КРИПТЫ
НАСЛЕДИЕ КРИПТЫ Я всегда знала, что получу этот дом. Но я не думала, что получу его вместе с ним. Тётя Элеонора была последней из нашего рода, кто жил в этом старом аббатстве, затерянном среди туманных холмов. Она никогда не выходила замуж, не имела детей и, по слухам, ни разу не покидала эти стены за последние тридцать лет. Когда пришло письмо от нотариуса, я почувствовала не горечь утраты, а холодное, любопытное предвкушение. Я была единственной наследницей. Единственной, кто остался. Я приехала на закате. Аббатство встретило меня сыростью, запахом воска и чего-то ещё — старого, затхлого, словно из склепа. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Я зажгла свечу и прошла в главный зал. Именно там я её и увидела. Она сидела на каменной ступени перед алтарём, закинув ногу на ногу. Молодая, красивая, с копной чёрных волос и глазами цвета тёмного янтаря. На ней было чёрное кружевное платье, а на плечах — тяжёлый бархатный плащ. Она смотрела на меня так, будто ждала всю жизнь. Рядом на камне оплывала свеча, и её пламя бросало дрожащие тени на стены. Я хотела закричать, но голос застрял в горле. Я хотела убежать, но ноги приросли к полу. Я просто стояла и смотрела. — Ты пришла, — произнесла она. Голос у неё был низкий, бархатный, но в нём слышалась вековая усталость. — Я знала, что ты придёшь. Я ждала. — Кто ты? — выдавила я. — Я — то, что осталось от твоей тёти, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Или, вернее, то, что она оставила после себя. Она заключила сделку, как и все женщины в нашем роду. Сделку с ним. Она кивнула за мою спину. Я обернулась. Из тумана, который, казалось, выползал из щелей в полу, проступила фигура. Высокая, бесплотная, сотканная из дыма и лунного света. У неё был череп вместо лица, а вместо глаз — пустые провалы, в которых, однако, светилось что-то древнее и голодное. Длинные костлявые пальцы сжимали посох. Она парила в воздухе, и от неё веяло могильным холодом. — Это Страж, — сказала женщина. — Он хранитель этого места. И он забирает своё. Я попятилась. Свеча в моей руке задрожала, воск капал на пол, застывая белыми лужицами. — Что... что он забирает? Женщина медленно поднялась со ступени. Плащ упал с её плеч, открывая бледную кожу, на которой, как мне показалось, проступали тонкие, как паутина, шрамы. — Всё, — прошептала она. — Сначала он забирает тепло. Потом — свет. Потом — воспоминания. А потом... — она сделала шаг ко мне. — Потом он забирает тебя. Ты становишься частью этого места. Как я. Как тётя Элеонора. Как все мы. Я бросилась к двери. Но дверь, которая только что была открыта, оказалась заперта. Я дёргала ручку, колотила по дереву, но тщетно. Туман становился гуще. Холод пробирал до костей. Я слышала, как за спиной раздаётся тихий, шелестящий смех. Он доносился не от женщины. Он доносился от Стража. Я обернулась. Женщина стояла вплотную ко мне. Её глаза теперь были чёрными, как бездна. Она протянула руку и коснулась моего лица. Её пальцы были ледяными. — Не бойся, — прошептала она. — Это не больно. Просто... ты забудешь, кем была. Забудешь, что хотела уйти. Останешься здесь. Со мной. С ним. Я почувствовала, как из меня уходит тепло. Как тускнеет свет свечи. Как стены аббатства смыкаются вокруг меня, словно объятия. Последнее, что я увидела, — это своё отражение в тёмном окне. Но это была не я. Это была она. Женщина в чёрном платье, с пустыми глазами, сидящая на каменной ступени. Рядом с ней парил Страж, и его костлявая рука лежала на её плече. А я... я стала туманом. Я стала частью стен. Я стала одной из них. И теперь я жду. Жду следующую. Ту, что придёт за наследством. Приходи. Я покажу тебе, где сидеть.