ДОЛГ НА КОНЧИКЕ ПАЛЬЦА
ДОЛГ НА КОНЧИКЕ ПАЛЬЦА Дождь в Нижнем секторе шёл всегда. Не лил, не капал — висел в воздухе взвесью из воды и машинного масла, оседал на коже плёнкой. Лена стояла под козырьком ломбарда «Три гвоздя» и считала минуты. Ровно в 2:40 клиент должен выйти из переулка. Ровно в 2:41 — зайти внутрь. Ровно в 2:47 — уйти с чипом. Если всё срастёт. Она работала в ломбарде четвёртый год. Принимала импланты: нейропорты, глазные линзы, костные усилители. Всё, что люди срезали с себя, когда заканчивались деньги. Обычно — за бесценок. Сегодняшний клиент был другим. Не уличный, не отчаявшийся. Слишком чистые ботинки для Нижнего. Слишком ровный голос. Он пришёл вчера, положил на прилавок конверт с деньгами и сказал: «Завтра в 2:41. Ты продашь мне чип. Не тот, что на витрине». Лена не спросила, какой. Она знала. В подсобке, за фальшивой панелью, лежал чип «Кассандра». Военный нейромодуль. Один из трёх, что вообще существуют. Два года назад его сняли с мёртвого курьера в канале Г-7. Лена купила его за гроши у мародёров, не зная, что это. Узнала позже — из новостей. Когда корпорация «Меридиан» объявила награду за возврат: миллион кредитов. И ещё один миллион — за голову того, у кого он. Лена не сдала. Не из жадности. Из принципа. «Меридиан» сожгла её район десять лет назад — официально «зачистка аварийного сектора», неофициально — потому что там селились нелегалы, а на их месте хотели построить башню для элиты. Лена выжила. Многие — нет. С тех пор она ненавидела «Меридиан» тихо, без лозунгов. Просто делала свою работу. В 2:40 из переулка вышел человек. Не тот, что вчера. Другой. Высокий, в плаще с капюшоном, лицо закрыто фильтром. Он не пошёл к ломбарду. Прошёл мимо. Лена напряглась. В 2:41 дверь открылась. Вошёл вчерашний клиент. Ботинки блестели. — Деньги на столе, — сказал он. — Чип. Лена не двинулась. — Кто был тот, в переулке? Клиент улыбнулся. Тонко, без тепла. — Проверка. Убедиться, что ты не сдала товар. — Я не сдала. — Знаю. Поэтому я здесь. Она достала чип. Маленькая капсула, размером с ноготь, внутри — тонкая золотая сетка. «Кассандра». На прилавке он выглядел безобидно. Как украшение. Клиент протянул руку. В этот момент дверь снова открылась. На пороге — девушка. Лет двадцати, мокрая, в дешёвом плаще, с нейропортом на виске. Дешёвым, старым. Лена видела такие: ставят в подпольных клиниках, служат два года, потом отказывают. — Мне нужна помощь, — сказала девушка. Смотрела не на Лену. На чип. Клиент обернулся. Медленно. — Тебе здесь не место. — Я знаю, что это, — девушка шагнула вперёд. — «Кассандра». Мне сказали, он здесь. Лена замерла. Клиент тоже. — Кто сказал? — Он. — Девушка коснулась нейропорта. — За минуту до того, как отключился. Он был подключён к нему. К «Кассандре». Восемь месяцев. Потом «Меридиан» его вычислил. Тишина. Дождь стучал по крыше. — Ты — его сестра, — сказал клиент. Не вопрос. — Да. Он умер вчера. В больнице Нижнего. Я пришла за чипом. Не продавать. Забрать. Лена смотрела на капсулу. На девушку. На клиента. Всё сходилось. Слишком быстро, слишком гладко. Она видела такие сцены раньше. Обычно они заканчивались плохо. — Кто ты? — спросила она у клиента. Он помолчал. Потом снял фильтр. Молодое лицо, шрам через бровь. Глаза — имплантированные, с тонкой сеткой на радужке. Военные. — «Меридиан», — сказал он. — Отдел возврата. Я пришёл не убивать. Я пришёл забрать. — Тогда зачем деньги? — Потому что я не хочу крови. — Он посмотрел на девушку. — И её тоже не хочу. Девушка отступила. Лена видела, как дрожат её руки. — Он убил моего брата, — сказала она. — Нет, — клиент покачал головой. — «Кассандра» убила. Чип нестабилен. Он выжигает нейронные связи. Твой брат знал, на что шёл. — Он не знал. — Знал. Он подписал контракт. Добровольный тест. Ему платили. Девушка замолчала. Лена видела: она не верит. Но и не спорит. Потому что где-то внутри знает — правда. Лена взяла чип. Поднесла к свету. Капсула была тёплой. Живой. — Что будет, если я его отдам? — спросила она.