ственным союзником.
ственным союзником. Мирта толкнула дверь. В пустых коридорах гуляло эхо, превращая её тихие шаги в осторожный шёпот. Свет лампы выхватывал из мрака фрагменты величия: резную колонну, увитую каменным плющом так искусно, что, казалось, растение вот-вот задышит; фреску на стене, где глаза святого мученика следили за ней с нечеловеческим пониманием. Она шла через анфиладу залов. В лунном свете, падавшем из огромных стрельчатых окон, пыль, танцующая в луче лампы, казалась серебряным снегом. Витражи, днём сиявшие рубинами и изумрудами, сейчас были мёртвыми, чёрными провалами, в которых угадывались лишь тёмные силуэты святых. Тень самой Мирты, огромная и искажённая, ползла по стенам впереди неё, принимая причудливые формы — то горбатой ведьмы, то крылатого демона. Красота ночного храма была пугающей. Она была величественной, холодной и абсолютно равнодушной к маленькой испуганной девушке, ищущей утешения в его каменном нутре. Она искала его около часа. Заглянула в библиотеку, где пахло сухой кожей и пылью веков. Прошла мимо зала для медитаций, где ряды деревянных скамей уходили в абсолютный мрак. Наконец, через маленькую дверцу под хорами, она вышла к служебному выходу. Стражники у ворот, дремавшие, прислонив алебарды к стене, узнали её — скромную одежду послушницы, выданную ей монахинями. Они молча, без лишних вопросов, отодвинули тяжёлый дубовый засов, выпуская её в ночь. Улица встретила её холодом и запахом реки. Мирта плотнее запахнула на плечах шерстяную накидку, взятую в келье, и пошла по брусчатке, сама не зная куда, пока ноги не принесли её к знакомому месту. Каменный мост. Тот самый, перекинутый через глубокое ущелье, по дну которого несла свои чёрные воды река. Она остановилась, всматриваясь во тьму. Там, на противоположном конце моста, у самого края, там, где камень обрывался в пустоту, стояла одинокая фигура. Лунный свет, пробившийся сквозь рваные облака, серебрил его тёмные волосы и очерчивал напряжённую линию плеч. Это был ее спутник. Он стоял неподвижно, словно статуя, глядя вниз, на водную гладь. В его позе было столько застывшей боли и отстранённости, что Мирта замерла. Ей захотелось окликнуть его, подойти и просто обнять, согревая своим теплом. Но вместо этого в голове вспыхнула шальная, почти детская мысль. Напугать его. Вырвать из этого мрачного оцепенения резким толчком, заставить вздрогнуть, чтобы сбросить с себя самой это липкое чувство страха. Она подкралась ближе. Одежда путалось в ногах, но она ступала по камню бесшумно, как кошка. Сердце стучало уже не от страха, а от азарта. Она вытянула руку. Пальцы коснулись грубой ткани его плаща на плече, скользнули ниже и крепко, почти до боли, сжали его запястье. — Бу! — выдохнула она прямо в его ухо. Реакция была мгновенной и катастрофической. Юноша, не ожидавший нападения со спины, дёрнулся всем телом, словно его ударили током. Его нога, стоявшая на самом краю, скользнула по мокрому от ночной росы камню. Он вскрикнул — коротко и хрипло, пытаясь удержать равновесие, инстинктивно отшатываясь назад, от воды. Но вес Мирты, повисшей на его руке мёртвой хваткой, стал роковым. Законы физики оказались безжалостны. Мирта, осознав свою фатальную ошибку лишь в долю секунды, почувствовала, как опора уходит из-под ног. Пальцы парня, в попытке удержать её, лишь увлекли её за собой. Тяжёлый, влажный воздух ударил в лицо. Крик застрял в горле. Они полетели вниз, навстречу тёмной, беззвучной воде.