Писателя Алексея Пехова я очень уважаю. Перечитано всё. Очарованно, по второму разу сей...
Писателя Алексея Пехова я очень уважаю. Перечитано всё. Очарованно, по второму разу сейчас перечитываю цикл "Птицы и солнце" (неоконченный пока, из 2 книг). ✍️ 2 июня 2024 года (с сокращениями) Побуду критиком, но не литературным. У писателя Алексея Пехова (кто-то наверняка знает его по симпатичным циклам фэнтези с мистикой и всякой волшбой, уважаю) в телеграме не так давно попалась грустно-саркастическая заметка (https://t.me/alexeypehov/1308) про интерактивную связь с Читателем. Когда я читал «Остров сокровищ», то не ожидал, что Билли Бонс внезапно станет главным героем, заведет любовную историю с матерью Джима, а после, на ножах, в красивом поединке, завалит Сильвера и Слепого Пью, призвав к себе на помощь дух Флинта. И далее. Но времена резко изменились. А интернет чертовски многих разбаловал.Теперь, кроме читателей, есть ещё и потребители. Они реально строят себе какие-то… ожидания, которые автор обязательно должен оправдать. И очень расстраиваются, когда этого не происходит. И желают, чтобы автор проецировал их мировоззрение. Лень искать, но в опубликованных дневниках и письмах классиков и мне попадались упоминания "писем от читателей" с разного рода претензиями и поучениями, как надо и как правильно было бы. Так что проблема претензий такого рода появилась не вчера, она свойственна некоторой части представителей общества. Массовость тогда ограничивалась доступными средствами, а еще надо было потратиться на марку и конверт. Наши современные возможности только усилили такого рода проявления. Век глобальных сетей, интерактивности, бесконечных опросов "как бы вы оценили, тапните звездочку", недавнее время билбордов, досок объявлений, время жж и комментариев как искусства, вацапных "родительских чатов", телеграма, легко создаваемых самодеятельных островков "самости", когда "каждый суслик в поле агроном" (я тоже из этих сусликов, чё 🤷♂️). Про конкуренцию, сведение счётов и маркетинг промолчим. В общем, наш с вами век тотальной интерактивности привёл только к росту масштаба деятельности требовательной и желающей переделать мир или его части под себя прослойки общества. Тут, как мне кажется, вырисовывается два аспекта. С одной стороны, любой может вообразить себя писателем (экспертом, губернатором, министром, президентом) и, не обладая соответствующими компетенциями, вообразить, что знает как лучше. А то и объявить что, лета, мол, сэ муа («L’État c’est moi») и управлять государством втайне от санитаров. С другой, подмеченная Пеховым, навязчивая необходимость всенепременно переделать всё это под себя, чтобы было как я хочу, чтобы ты (вы, государство) сделали мне красиво и приятно, вы же обязаны, алё! Ничего вам пока не напомнило? Обдумав всё это вы получите портреты большинства тележных авторитетов с длинными языками и с миллионами требовательных последователей. Потребностью переделывать под себя. И полной безответственностью.