И не важно, что ты безвозмездно строишь его стране и его народу школы и больницы, лечиш...
И не важно, что ты безвозмездно строишь его стране и его народу школы и больницы, лечишь его детей и спасаешь их от голода. Ты - враг, так ему неграмотному дехканину и отсталому овцеводу поют в уши его вожди, которые сами купаются в роскоши и не могут поделить с твоими правителями нефть, деньги, алмазы. И посылают тебя, солдата своей страны, идеологически обработав и под пышными лозунгами, заставляя умирать за чужие интересы, после выкинув и забывши о тебе. А некоторых выборочно наградив и представив твой Подвиг на всеобщее обозрение, дав нищенские льготы, - через время все равно забудут. Я не знаю, зачем туда возвращаюсь снова и снова в своих воспоминаниях. Но наверно я был тогда молод и она как первая любовь, вот такое сравнение, не забывается. Мне сотни раз снилось, что я снова там. Снилась боевая техника, беззвучно ползущая по ущельям. Снились тени солдат, которые лязгают оружием и касками. Снились дуканы - я что-то бесконечно покупаю, покупаю, но все не то, что очень нужно. Жизнь продолжается, афганская война уходила от меня все дальше и дальше, как армейская юность. В Интернете появлялись фото из прошлого и настоящего Афгана. Я всматривался в фотографии, пытаясь найти и узнать те места, где когда-то был. Не знаю, зачем я это делал. Что я хотел там найти? Обычно люди мечтают вернуться туда, где они были счастливы. А я хотел вернуться туда, где когда-то пережил самый драматический и сложный период в своей жизни, где мне было... Плохо? Нет, не плохо. Не то слово... Не могу выразить, как я чувствовал войну. Ведь все мы по разному видели и чувствовали одни те же события. Ностальгия похожа на болезнь. Ведь многие ветераны с которыми я встречаюсь, часто говорят, что там было лучше. Не косившие нас болезни, ни жара и безводье с высокогорьем, ни душманские засады, не могут изменить это мнение, честно напишу, что не все так думают. Казалось бы, самый простой способ - забыть обо всем, но память не отпускает. Эти воспоминания глубоко сидят в душе друзьями юности, которые остались там навсегда, и вычеркнуть погибших из памяти, для большинства участников этих событий - это все равно, что еще раз убить их, теперь уже окончательно. Чаще всего это оказывается невозможным. Они живут в каждом из оставшихся в живых, которые чувствуют себя обязанными не только помнить, но и мстить за обманутые надежды, оплеванную боевую славу, поруганную честь и униженное достоинство. Поэтому любые действия окружающих, затрагивающие именно эти болезненные струны, вызывают столь неадекватные реакции, нередко потрясающие своей немотивированной жестокостью. Раскидала судьба каждому свое, ни с кем не посоветовалась, никого не пожалела. Мы все были ее заложниками и покорно вверяли себя в ее руки. «Такова судьба!» – философски говорили мы, теряя лучших, единственных, неповторимых людей, будто бы это могло быть оправданием потерь, будто над нами и в самом деле был жестокий рок, неподкупный, неуправляемый, непредсказуемый и не зависимый от воли людей. Каждый день афганская война уносила из жизни хороших, достойных парней. И тысячи других, не менее достойных, корчились от ран в приемных госпиталей, метались в бреду в тифозных изоляторах. И юные калеки начинали отсчет своей борьбы за право называться Человеком. Каждый день солдатские матери становились на колени перед гробами сыновей. Каждый день надевали черные платки двадцатилетние вдовы. Девять лет расстреливали, подрывали, сжигали мальчишек, и зашоренные, обрезанные цензурой журналисты с трогательным волнением рассказывали, как мужественно они погибали, и с пафосом расписывали про «шаги в бессмертие», и юные пионеры называли свои отряды именами павших героев... Вспомнишь все это – и заноет душа. Память об Афгане больна неизлечимо. Цель этого написания вовсе не тщеславие или приобретение известности, а возможность выплеснуть свое понимание Войны и Жизни, помощь таким же как я и попытка рассказать не бывшим там...