Новый год. Мне 21. — 24 августа 2026 г. в 06:18:41.336
Новый год. Мне 21. Я с друзьями в доме, музыка, алкоголь, кто-то уже начинает праздновать раньше времени. Пишу девушке, с которой мы общаемся месяца три: — Ты где? Она отвечает: — С друзьями. В бане. Я перечитал. В бане, блядь. С друзьями. Надо понимать, в какой картине мира я тогда жил. Нормальная женщина — скромная, семейная, думает, как выглядит со стороны. Дом, порядок, приличия. Сексуальность выдаётся по талонам и желательно после регистрации брака. А она была вообще другой. Свободная. Эмоциональная. Импульсивная. Могла пойти куда хочет, надеть что хочет, общаться с кем хочет и совершенно искренне не понимать, почему у меня от этого дёргается глаз. Самое смешное — именно это меня в ней сначала и привлекло. Она позволяла себе то, чего я сам себе не позволял. Но стоило мысленно назначить её «моей женщиной», как её свобода внезапно перестала быть красивой. Я звоню: — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Она: — А что такого? Это мои друзья. И разговаривает со мной так, будто проблема сейчас не в бане, а в том, что я какой-то дурачок. И я начинаю сомневаться. Может, правда нормально? Может, это я вырос не в той среде? Она же из хорошей семьи. Родители любят друг друга. Другой уровень жизни. Короче, аргументы я находил всегда. Потому что признать простую вещь было намного больнее: мне не подходит, как этот человек живёт. Но потерять её я не хотел. Сейчас понимаю: я боялся потерять даже не только женщину. Она для меня была билетом в другую жизнь. Из той среды, где я рос, — куда-то в нормальность, семью, другой социальный уровень. И выбросить билет только потому, что пассажирка оказалась вообще не той женщиной, которую я себе придумал, я был не готов. Поэтому выбрал третий вариант. Не уйти. Не принять. Исправить. Сейчас мы тут быстренько свободолюбивую девушку доработаем до правильной женщины — и заживём. Так прошло двенадцать лет. Она что-то делала по-своему. Я говорил: — Мы же это обсуждали. Она какое-то время «исправлялась». Потом снова становилась собой. Я опять бесился: — Сколько можно? Сейчас понимаю: она не «не понимала». Она просто была собой. А я двенадцать лет воспринимал её настоящую как временную неисправность. Последняя точка случилась уже после того, как мы взяли паузу и несколько месяцев пытались понять, что вообще делать с нашим браком. Я еду с детьми на машине. Обычный день. Вообще ничего драматичного. И вдруг младшая говорит: — А мы вчера с мамой и её другом гуляли. Спрашиваю: — С каким другом? Оказалось — с её бывшим. И вот там почему-то уже не хотелось ни звонить, ни объяснять, ни устраивать очередной суд на тему «как можно» и «нормальная женщина так не делает». За двенадцать лет я этого суда уже наелся. Я просто понял: всё. Не в смысле «она плохая». И не в смысле «я хороший». Человек такой. У неё свои представления о свободе, близости, отношениях, допустимом. У меня — свои. И я могу ещё двенадцать лет объяснять ей, почему она должна думать иначе. А могу впервые перестать спорить с реальностью. Вот это для меня сегодня и есть принятие. Не терпеть. Не закрыть глаза. А увидеть факты без надежды, что после следующего серьёзного разговора они наконец станут другими. Потому что есть три варианта. Ты принимаешь человека таким и тебе подходит быть рядом. Ты видишь человека таким и понимаешь: мне такое не подходит. И есть мой любимый третий: остаться и годами ебать ему мозг за то, что он почему-то никак не превращается в того, кого хотелось бы.