«Мама называла это «на черный день». — 28 августа 2026 г. в 06:01:00.942
«Мама называла это «на черный день». Ну она девочка войны, так что немудрено. В нашем кухонном буфете стояли всякие банки тушенки, шпроты, еще какая-то фигня. Скапливались. Всё на черный день. Иной раз мне страшно хотелось тушенки, — какой советский человек не любил тушенку, застывшую в полуянтарном жире? Но я себя превозмогал, это же на черный день. Увы, я не очень понимал, как будет выглядеть черный день, иной раз грустно осматривал тускло сиявшие банки, вздыхал, закрывал буфет. И вот какая досада: черный день так и не наступил. …Год назад в Лондоне я купил перед отлетом баночку сардинок. Не каких-то гурманских – обычных сардинок, дешевую баночку, в супермаркете Sainsbury's. Лина спросила: «Это тебе еще зачем?» — Возьму, — говорю, — в Москву. Лина посмотрела, как на дурака, но не спорила. В Москве баночку сардинок я убрал на полочку, сказав: «Это на черный день». —Леш, – не выдержала Лина. – На какой еще черный день? Это просто баночка дешевых сардинок. — Да, — говорю, — я знаю, что это баночка дешевых сардинок. Пусть лежит. Так она и лежала год. Иногда я поглядывал на эту баночку с вожделением. Сожрать, что ли? Но нет! Это на черный день. И вчера он настал. Да, товарищи, я понял, что такое черный день. Он начинается осенним ливнем и переходит в снежную бурю. Вечером я достал баночку дешевых сардинок. (Шутить не надо, срок годности норм.) Бережно открыл. Они лежали там, упитанные, масляные, желанные. Подцепил одну вилкой. Ммммм… Но тут на кухню вошла Лина: — Э! Я тоже хочу! — Нефиг, — говорю, — это мой черный день. Но Лина не слушала, она вытащила сардинку и тоже сказала: «Мммм…». Потом вытащила еще. А их там всего штучки четыре. Я уже занервничал. Потом на кухню вбежала наша собачка: — Э! И мне сардинку! В общем, баночка дешевых сардинок закончилась быстро. Но знаете, мне очень понравился черный день. Это был прекрасный черный день. Побольше бы таких черных дней». А. Беляков Александр Штейн