Мой сын Паата в 12 лет так нагрубил маме, что довёл её до слёз. Бабушка и сестра пытали...
Мой сын Паата в 12 лет так нагрубил маме, что довёл её до слёз. Бабушка и сестра пытались с ним поговорить, но в такие моменты вмешиваться нельзя. Даже объяснения отца ни к чему не приведут. Я ничего не сказал. Прошла неделя, Паата уже забыл о случившемся. И я подошёл к нему и пригласил прогуляться для «мужского разговора». Такого, о котором мама не должна была ничего знать. Мы шли молча, а потом я обратился к сыну. — Хочу, чтобы ты мне дал совет. Однажды я влюбился в одну женщину. И я пообещал ей, что если она выйдет за меня замуж, то я никогда не дам её в обиду. Как ты считаешь, это правильно? — Конечно, правильно, - ответил он. — А ты когда влюбишься, дашь своей будущей жене такое же обещание? — Конечно, дам! - ответил Паата. И тогда я ему сказал: - Теперь помоги мне, пожалуйста. Я не знаю как быть со своим сыном, который обидел мою любимую женщину. Подскажи, что мне делать. Ведь я дал ей обещание. Это и есть шоковая терапия. Он долго-долго молчит. Но то, что в это момент кипит внутри него - именно это и творит человека. — Накажи меня, - наконец говорит он. — Зачем? Я не для этого тебя позвал. Нас двое, и мы должны защищать наших женщин. Поможешь мне в этом? — Помогу, - отвечает Паата. Я жму ему руку и говорю: - Пойдём домой. И давай об этом никто не узнает: ни мама, ни бабушка. Это будет наш, мужской разговор. Шалва Амонашвили Александр Штейн