За всю жизнь я слышал немало проповедей, но эта — такая краткая и живая — пробила наскв...
За всю жизнь я слышал немало проповедей, но эта — такая краткая и живая — пробила насквозь. Слёзы сами текли по щекам, и это были совсем не слёзы боли — только радость. Накануне вечером, придя на Всенощную в храм Архангела Михаила в Алупке, я обратил внимание на монаха, который менял праздничную икону на аналое. Поначалу решил, что это регент — но нет, передо мной был Владыка Ялтинский Нестор. В тот вечер он молился в алтаре. Службы здесь долгие, выстоять под силу не каждому: никаких сокращений, неспешное молитвенное пение, вдумчивое чтение. За это я и люблю этот храм — за одиннадцать лет он стал мне родным. Я приезжаю сюда снова и снова, чтобы пожить рядом, помолиться, собраться духом. Это всегда помогает. Долгие годы здесь служил отец Валерий — человек удивительной судьбы. До принятия сана он был хирургом, разрабатывал новые методы лечения, а потом восстановил этот храм буквально из руин: здание было расколото пополам, и ему удалось собрать его заново. Настоящий современный Лука Крымский. Семья занимала в его жизни совершенно особое место: восемь детей — двое священников, врач, регент, матушка, — почти все тоже многодетные, и при жизни батюшки успело родиться 48 внуков. В июле 2020 года у него обнаружили лейкоз, а 11 сентября, в день усекновения главы святого Пророка и Крестителя Иоанна, протоиерей Валерий Бояринцев отошёл ко Господу. Долго потом слышал я от прихожан — а приезжаю сюда уже много лет — что всё стало как-то иначе. Без отца Валерия. Я и сам какое-то время жил с этим ощущением. Но к могилке батюшки не иссякала очередь, и люди вымолили нового настоятеля. Им стал Владыка Нестор, а молодой клирик храма отец Никита тоже пришёлся многим по душе — идёшь к нему на исповедь и чувствуешь себя спокойно. Вымолил отец Валерий тех, кто смог продолжить его дело. Храм чудесный, а пение такое, будто стоишь на Святой Горе Афон. Невероятно — почти как сон. Но это явь. Три недели пролетели? Не скажу, что незаметно, но расставаться всё равно не хочется — уж очень близко мне это место. Вечером на улице ко мне подошёл человек, которого я давно замечал в храме. — Вы у нас где-то живёте рядом? Я часто вижу вас на службах. — Да, тут недалеко. — Меня Георгий зовут! — Я Алексей. Вы раньше алтарником были — я хорошо вас помню. — Да? Помните?.. У меня небольшая епитимья... — Понял, не объясняйте. — Но теперь я звонарь! Вот так епитимья, думаю, Георгий! Ведь звонит он так красиво, что весь Южный берег Крыма просыпается. Это милость Божия. Идём быстрым шагом, поднимаемся по лестнице, заходим на одну площадку — и вот чудо: мы ещё и соседи. — Вы откуда? — Из Рязанской области. — Надолго приехали? — Был долго. Но уже уезжаю... — Жаль... Ну, до завтра! Столько лет я в Алупке, лица уже знакомые — и вдруг оказывается, что все мы живём в одном доме. Даже продавцы из местных магазинов, которых я вижу много лет, оказались жильцами этого маленького домика под аркой на улице Розы Люксембург. Вот уж и правда — как дома. Ночь прошла тихо. Выглядываю в окно — Георгий уже торопится в храм. Сегодня архиерейская служба. Собираюсь и я. Слышу — мой сосед уже звонит, и этот колокольный звон созывает всех на богослужение. Снова думаю: вот же милость Божия. Вот так епитимья у Георгия. В храме сегодня много семинаристов — светлые, живые лица. Одни разглядывают росписи, другие фотографируют, третьи тихо молятся по углам. Чистые, одухотворённые лица... Сколько всего им ещё предстоит впереди. Помоги им, Господи. Всю службу стою и молюсь вместе со всеми, поём «Милость мира» — здесь так заведено: «Верую» и «Отче наш» читают, а «Милость мира» поют по нотам всем храмом. В обычные дни проповедь на Евангелие звучит перед Литургией верных, и это тоже особенность: некрещёные ещё не покинули храм и могут её услышать, а нам так лучше объясняют прочитанное.