«И собачка у вас картонная»
«И собачка у вас картонная» Рецензия на спектакль «Дама с собачкой» Амурского областного драматического театра. Четвёртый день фестиваля театров Дальнего Востока подарил нам встречу с Амурским областным театром драмы и с чеховской «Дамой с собачкой». Режиссёр Александр Пучков. Я шёл с вопросом: как перевести на язык пластики рассказ, где всё держится на невысказанном, на чеховской паузе? Задрапированная пустая сцена. Белые сварные рамки (стулья, кровать, шкаф) появятся чуть позже, как наброски мелом по чёрному пространству. Программка, выполненная в той же технике, задаёт тон: это не бытовой мир, а условный и схематичный. Три огромных окна, спускаемых с колосников, обозначают три места действия. Слева окно квартиры Анны Сергеевны, по центру панорамное ялтинское окно, справа окно московской квартиры Гурова. Окна обтянуты шнуром, словно паутиной. О-за похожем писал литературный критик Скабичевский: «паутина обычаев, приличий, толков, пересудов, косых взглядов, … сквозь которую без труда проходят крупные мухи, для мелких оказывается непроходима». Перестановки превращают сцену в номер гостиницы, в кабинет клерка, в театр. Пространство здесь графический конспект отсутствующего текста. Мир спектакля наполнен металлическими предметами интерьера. Метаться внутри него, натыкаясь повсюду на белые рамки, единственное, что доступно героям. Световая партитура состоит из цветных сполохов на заднике — такое оформление в основном используют в современном балете и танцспектаклях. Синий для Ялты, холодный белый для Москвы, красный для внутреннего перелома. Визуальный ряд возникает как эмоциональные контрасты в голове Гурова. Костюмы выдержаны в пастельно-пыльной гамме: шляпы, пиджаки, светлые брюки у мужчин, длинные платья бежевых тонов у женщин. В Ялте светлые тона, на вокзале тёмные пальто, в Москве чёрные фраки. Цветовая гамма почти чёрно-белая с переходом в сепию. Веришь в этот неприглядный пыльный мир, который герои видят словно через грязные очки. Режиссёр Александр Пучков не просто пересказывает Чехова, он дописывает его. Появляются новые места действия: не только Ялта и Москва, но и вокзал, офис Гурова, квартира Анны Сергеевны. Вводятся дополнительные персонажи: генерал с генеральшей, поэт с женой, пижон, советник, доктор, дворники, старая графиня. Каждый поименован в программке, но на сцене они сливаются в единую толпу, которую невозможно отличить друг от друга. Режиссёр населяет мир фоновыми персонажами, которые не оттеняют главных героев, а наоборот, усредняют их. В начале спектакля сцена вокзала: отъезжающие перестукиваются чемоданами в разном темпе, имитируя человеческую речь. Приём (инструментальный диалог, музыкальная речь) часто используется у Славы Полунина. Работает блестяще: мы слышим разговор опаздывающего пассажира, его панику, вопрос «ушёл ли мой поезд?». Фантазия зрителя включается мгновенно. Но приём используется лишь трижды: на вокзале, в Ялте с газетами и в офисе Гурова, где превращается в простое отбивание ритма. Жаль. Могло бы стать сквозным языком спектакля, а стало вспышкой, которая гаснет так же быстро, как и загорается. Сцена в доме Гурова, где он ложится спать, пробуждается, обнимает детей, идёт на работу, повторяется трижды, как день сурка. В кровати-раме они с женой спят с разных сторон: головы рядом, но повёрнуты в разные стороны. Хороший ход, работающий на ощущение отчуждения. Двое детей тянут его за руки вправо и влево (именно поэтому их не трое), растягивают, вытягивают силы. Полина Самодурова в роли Анны Сергеевны, брюнетка с кудряшками, среднего возраста, улыбается только со своей собачкой. Собачка гениальное решение: свёрток из упаковочной бумаги, который выполняет функции её сумочки. С мужем она несчастна, с Гуровым испугана. В сценах адюльтера она скорее жертва, чем участница. Она не хочет, она сожалеет, она подчиняется. И финал не приносит ей облегчения. Самодурова играет женщину, которая не проживает свою жизнь ни с мужем, ни с любовником. Только собачка доставляет ей удовольствие. Это