Телефон на КПП звонит всегда в одно и то же время — в 4:20. Андрей просыпается за мину... — 30 июня 2026 г. в 17:32:56.229
Телефон на КПП звонит всегда в одно и то же время — в 4:20. Андрей просыпается за минуту до звонка, по внутреннему будильнику, который не сбивается никогда, даже если он не спит, даже если он уже не спит несколько суток подряд. В 4:19, он открывает глаза, смотрит на серый бетонный потолок, на трещину, похожую на русло пересохшей реки, и ждет. В четыре двадцать, телефон разражается хриплой трелью, и Андрей снимает трубку. Там всегда она. — Ты опять не спал, — говорит Алёна. Это не вопрос. — Я спал, — отвечает Андрей. — Мне снился лабиринт. — Какой на этот раз? Он мнется, трогает вмятину на затылке каски. Каска старенькая, видавшая виды, с глубокой выбоиной сзади — будто кто-то ударил то ли камнем, то ли пулей, то ли обухом топора. Андрей не помнит, откуда она. Он вообще многого не помнит. — Стройка, — говорит он. — Бесконечная стройка. Я ходил по этажам, а они всё строились и строились. Вверх и вниз. Без начала и конца. Лестницы обрывались в пустоту, лифты ехали в шахтах без стен. Я кого-то искал, но не помню кого. В трубке тишина. Потом Алёна вздыхает — или это помехи шуршат? — Ты записывай, — говорит она. — Вдруг это важно. — Что важно? — Всё. Андрей носит бронежилет, старенький, потрепанный, с выцветшей маркировкой, которую уже не прочитать. Бронежилет тяжелый, но он к нему привык. Привык к запаху сырости и чужого пота, въевшемуся в ткань, к тому, как лямки натирают плечи, к вечному ощущению, что он что-то забыл. Что-то очень важное. Но стоит попытаться вспомнить — и мысль ускользает, как вода сквозь пальцы. Он служит на КПП. Это контрольно-пропускной пункт. Через него идут люди. Они приходят снаружи — туда, внутрь. И они уходят отсюда — наружу. Первые остаются здесь, вторые никогда не возвращаются. Так заведено. Таков порядок. Андрей проверяет документы. Документы всегда в порядке. Он поднимает шлагбаум, пропускает машины, кивает пешеходам, ставит отметки в журнале. Журнал бесконечный, как его сны, — страницы исписаны мелким почерком, даты и фамилии, фамилии и даты. Иногда ему кажется, что он видит среди них знакомые имена, но стоит вглядеться — и буквы расплываются. Люди, которые проходят через КПП, все разные. Молодые и старые, мужчины и женщины, в военной форме и в гражданском. Но есть в них что-то неуловимо общее. Что-то в глазах, в том, как они смотрят на Андрея, — спокойно, отрешенно, почти с жалостью. Как будто они знают то, чего не знает он. Один раз Андрей попытался заговорить с парнем лет двадцати пяти, в камуфляже и с рюкзаком. Парень шел наружу. — Ты куда? — спросил Андрей. — Домой, — ответил парень и улыбнулся. У него были очень светлые глаза. — Наконец-то. — А там что? — Там всё. — Парень махнул рукой куда-то в серую мглу за шлагбаумом. — Ты разве не помнишь? Андрей не помнил. — Ладно, проходи. Парень ушел в туман и не вернулся. Никто не возвращается. Андрей проверял по журналу — те, кто ушли наружу, больше никогда не появляются на КПП. А те, кто приходят снаружи, остаются. Навсегда. Он рассказывал об этом Алёне. Алёна — его подруга, она живет далеко, за тысячу километров отсюда. В прошлом, возможно, даже в параллельном мире. Андрей не уверен. Иногда ему кажется, что Алёна — это единственное настоящее, что у него осталось. А иногда — что она просто голос в телефонной трубке, и никакой Алёны нет. Они переписываются. Ну, как переписываются — он отправляет ей сообщения с телефона, и они доходят. Она отвечает. Он звонит, она берет трубку. Он посылает видео — серое небо над КПП, бесконечный бетонный забор, уходящий в туман, лица людей, проходящих через шлагбаум. Она говорит, что видит. Она говорит, что скучает. Но есть одна странность. Андрей не может вспомнить, как выглядит Алёна. Не может представить ее лица. Он помнит голос, тембр, интонации, то, как она смеется, — негромко, будто боится разбудить кого-то. А лица не помнит. Пытается вызвать его в памяти — и видит только серый туман, такой же, как за шлагбаумом КПП.