А вот еще все забываю вам показать репортаж «Комсомольской правды» про наш с Андреем Бл... — 15 августа 2026 г. в 13:00:37.997
А вот еще все забываю вам показать репортаж «Комсомольской правды» про наш с Андреем Бледным концерт. Полностью он тут: http://kp.ru/daily/277804/5286618/ Но вы же по ссылкам не ходите, вот вы какие! Так что я процитирую немножко. Про меня там довольно некомплиментарно, но про Андрея хорошо) «...Тем более, когда на сцене, нога на ногу, бок о бок скромно восседала Анна Долгарева — одна из главных современных поэтесс страны, военкор KP.RU, женский голос Донбасса, краткий и кроткий талант, — что трепетно волновалась, мяла пальцы, будто пластилин, отстукивала ритм на пюпитре пальчиком (задавая пульс пришедшим мальчикам) и обаятельно-невольно выпячивала «Я» в слове «девЯностые». Но тактично старалась никак не акцентировать безупречное поэтическое «Я» в этот вечер. Ведь рядом с ней, воздушным литературным тяжеловесом, был даже не претендент на пояс — а новичок: бритый и бородатый дядя, которому в ноябре стукнет 50. И чудо случилось. Невероятно, но факт: Бледный заволновался, хоть и не дрогнул. Что фиксировало гиперответственность. Да, слово может и придавить! Шутка ли, пара сотен человек, среди которых и узнаваемые, и экспертные (телеведущая Тутта Ларсен, режиссер сериала «Солдаты» и музыкант группы «Оркестр «Черная балалайка» Дмитрий Магонов, актеры Михаил Сиворин и Мария Янушевская, кинокритик Илья Шамазов и др.), набились в тесные «Тонны», чтобы подышать честным авторским слогом. Никаких тебе файеров, оглушительных битов, электрогитар и ударных установок. Никакого драйва, разгона, угара и самоподзавода. Только интимная звенящая тишина, где каждая буква на вес. Только голый нерв и голос. Только лучшие произведения — семья: любимая жена Катя, дочь Стася и сын Ярик, тихо возвышавшийся в кепке «ПАПА» (мерч Хаски) над рослыми взрослыми мужчинами. Папа, конечно, рядом — и на сцене уже лет 30, и стадионы собирал в двух столицах, и читал в Боярских палатах спектакль «Обитель. 16 рота» по роману Захара Прилепина, и в кино снимался, и даже теперь пестует настоящего Никиту Кологривого в спектакле «Дон Жуан» в образе Дона Луиса. И все же поэзия — штука такая. Раздевает, обнажает, обезоруживает даже самого брутального дядьку. Микрофон в широкой лапе Андрея порой колебался. Низкий голос автора порой падал на экстремальные глубины — там, где сиплои почти обрыв. Где предельно откровенно и даже сакрально».