Вчера у «Магнита». Стою, жду Сашу. Минута, вторая, пятая. Саша не идёт. А может, и хоро...
Вчера у «Магнита». Стою, жду Сашу. Минута, вторая, пятая. Саша не идёт. А может, и хорошо, что не идёт. Потому что у входа разыгралась драма, по накалу превосходящая торги на Лондонской бирже. На картонной коробке теснились домашние разносолы, за которыми бдила бабулька. Из магазина, шурша пакетом, вышла её ровесница – лет восьмидесяти. Тормознула у товара, подозрительно уставившись на банку с ярким содержимым. – А это что такое красное? – Хреновина. – Чего? – Хреновина. – А что такое хреновина? – Как что? Хреновина и есть хреновина... Ну, горлодёр по-другому. Помидоры, хрен, чеснок. Господи, жизнь прожила и не знаешь, что такое хреновина! Бабулинг, да и только. Первая смотрела как прокурор, вторая переваривала. Лицо у покупательницы было такое, будто она действительно пропустила в своей жизни что-то важное. Что-то с хреном. Повисла пауза. Я уже начала переживать за исход переговоров. Слишком многое было поставлено на карту: хрен, помидоры и человеческое достоинство. Женщина вздохнула, поправила платочек. – Да мало ли я чего не знаю. Почём маленькая банка? Всё. Сделка состоялась. Я выдохнула. Мир снова обрёл хрупкое равновесие.