Я уже издали почувствовал и услышал это место. Оказалось, что туда — очередь! Я услышал...
Я уже издали почувствовал и услышал это место. Оказалось, что туда — очередь! Я услышал голоса других детей, которых тоже должны были лишить жизни. Нас было много. Девочек было больше. Я очень хорошо слышал трех девочек и одного мальчика. Мы понимали друг друга. — Для того, чтобы умереть, — сказала старшая из девочек, — нужно сначала родиться. А если умираешь, еще не родившись, значит, это не смерть? Значит, это что-то другое? — Но, если мы слышим друг друга, — возразил я ей, — значит, мы живы… — Нас приносят в жертву, — сказала девочка помладше. — Кому? В угоду какой религии? Какому Богу? — возразил ей мальчик. — Ма-ма, ма-ма… — заплакал кто-то из совсем маленьких. — А у меня была бы длинная коса, — сказала вдруг самая младшая девочка. — И много игрушек… Как у моей сестры. — Разве рожденное может быть сестрой нерожденному? — спросил мальчик. — Ведь, если нас приговорили к смерти, значит, мы уже мертвы? Ему никто не ответил. — Они преступники, — сказала младшая девочка. — Нет, — не согласился с ней мальчик, — они не преступники. Преступлениям, которые совершают все, люди находят другие названия: ошибка, просчет, необходимость, недоразумение… Привычное не может быть преступлением. — А это будет больно? — спросила самая младшая девочка. — Если и будет больно, — ответил ей мальчик, — то это всего лишь мгновение… Одно мгновение. — А может быть, я сделала что-то плохое? Почему они решили разделить душу с моим телом? — Убивает тот, кому безразлична своя жизнь, — ответила ей старшая девочка. — Значит, жить — это плохо? — спросил задумчиво мальчик. — Неинтересно? — Наверное. — Но почему, почему так хочется жить? — тихо спросил он. — Так устроен мир. Все живое борется за жизнь, — ответил ему я. — Борется? — спросил он. — А с кем? — А я крещеная, — похвасталась самая маленькая. — Когда маму крестили, я уже была в ней. В церкви так хорошо… — Лучше бы мы были животными или растениями, — сказала старшая девочка. — А я и влюбиться уже успела, — снова похвасталась самая маленькая. — В мальчика из соседнего дома. Он такой добрый… Он, хоть и младше меня, но он останется жить. Все замолчали, кроме самых маленьких, которые плакали, чувствуя нашу общую судьбу. — В настоящем встречаются люди из прошлого и из будущего, — нарушила молчание старшая девочка. — А мы из какого времени? — Мы, — ответил я, — минуя настоящее, из будущего идем в прошлое. Опять наступило молчание. — Они убивают не только нас, — задумчиво сказал мальчик. — Они убивают и все те поколения, которые последовали бы за нами. Сколько же это жизней… Самые маленькие стали плакать громче — они чувствовали, что конец уже близок, и страх смерти вошёл в их маленькие тельца. — А они любят нас? — опять задумчиво спросил мальчик. — Будут ли они помнить о нас? — О плохом разве помнят? — невесело усмехнулась старшая… — Выходит, мы плохие? — спросил он. — Наверное, — еще успела ответить она, когда ее уносили от нас. Ждали чуда МЫ МОЛЧАЛИ. Мы чувствовали, что происходит там. Но мы и ждали… Мы ждали чуда. Нет, не произошло. Ее мать вернулась без нее. Потом унесли девочку помладше. Она плакала и просила не убивать ее, но ее слышали только мы. Она тоже осталась там. Потом стали уносить самых маленьких. Их матери возвращались быстрее. Когда мать самой младшей девочки собралась её уносить, девочка сказала нам: — А я рада, что не рожусь. Я знаю, что, если бы мне пришлось это сделать, то я родилась бы мертвой… Мама никогда не хотела меня. Мне пришлось бы родиться мёртвой. Мы с мальчиком остались вдвоём. — Интересно, — спокойно спросил он сам себя, — почему, зная неизбежное, я все равно радуюсь, что не я следующий? Почему я радуюсь каждой отсрочке? Может быть, сила Жизни и состоит в том, чтобы, зная, все равно надеяться?.. А чего будет в этом мгновении больше — рождения или смерти? Следующим был он. Некому ответить на его вопрос.