В воскресенье побывал в ЦСИ AZART на выставке «Они были разными. Скульптура оттепели» —...
В воскресенье побывал в ЦСИ AZART на выставке «Они были разными. Скульптура оттепели» — и встретился там с четырьмя работами отца, скульптора Олега Комова (1932-1994). Все они из собрания Третьяковской галереи. У «Стекла» 1958 года я задержался надолго. Перед нами — женщина, моющая окно, и почти незаметная граница, которая вдруг становится темой произведения. Она смывает с реальности наносное. Отцу тогда было всего 26 лет, и он не подозревал, что сделал символ эпохи. Кажется, в этом её простом жесте есть нечто большее: попытка увидеть мир заново, всмотреться в то, что обычно остаётся прозрачным и потому незамеченным. В другом зале — образ Пушкина, ставший потом памятником поэту для Твери. Здесь нет дистанции между скульптурой и зрителем: поэт не вознесён над жизнью, а словно присутствует в ней. Мне близка эта способность отца говорить о большом через человеческое, о времени — через конкретный образ. С годами всё яснее понимаешь: наследие это разговор, который продолжается между поколениями, между человеком и местом, между прошлым и настоящим. Настоящее искусство удерживает то, что легко, кажется, забыть, и возвращает нам возможность увидеть в привычном живое и подлинное. Рад этой встрече с работами отца и его друзей — и благодарен выставке за пространство для такого разговора.