Аржадеев Сергей. Доказательная психотерапия. Психология.
Здоровье · 10 октября 2026 г.
ПОЧЕМУ ПАЦИЕНТЫ ИНОГДА СЛЫШАТ СОВСЕМ НЕ ТО, ЧТО ИМ СКАЗАЛ ВРАЧ
ПОЧЕМУ ПАЦИЕНТЫ ИНОГДА СЛЫШАТ СОВСЕМ НЕ ТО, ЧТО ИМ СКАЗАЛ ВРАЧ Несколько лет назад ко мне обратилась женщина. У ее взрослого сына обнаружилась зависимость от психостимуляторов. Ситуация тяжелая. Он пропадал на несколько дней, тратил большие суммы, вероятно, употреблял марафонами. Мать была напугана, растеряна и одновременно пыталась сохранить надежду. Я объяснял ей следующее: "...Зависимость сама собой обычно не исчезает. Одних разговоров недостаточно. Родственникам необходимо перестать финансировать употребление, не прикрывать последствия, установить жесткие границы и обратиться за профессиональной помощью...". Мне казалось, что смысл очевиден. Она, как оказалось, услышала другое: "...Ваш сын конченый наркоман. Он уже не человек. Лечение бесполезно. От него нужно полностью отказаться...". И обиделась на меня. Можно было бы сказать, что человек просто исказил совершенно адекватную информацию. Пациенты и родственники вообще иногда обладают удивительным талантом: врач произносит десять предложений, а домой человек уносит один обломок фразы. Обычно самый страшный. Но если быть честным, в тот раз ответственность лежала не только на ней. Я говорил слишком жестко. Использовал абсолютные формулировки. Пытался разрушить отрицание при помощи страха и несколько раз перегнул так, что вместо мобилизации получил ощущение полной безнадежности. То есть я хотел сообщить: "Опасность реальна. Действовать нужно сейчас". А сообщил в ее голове: "Все уже почти потеряно". Врач оценивает информацию по ее содержанию. Пациент воспринимает ее через собственное состояние. Если человек напуган, он прежде всего услышит угрозу. Если испытывает вину, услышит обвинение. Если находится в отчаянии, услышит подтверждение того, что ничего нельзя изменить. Если боится потерять близкого, может воспринять рекомендацию установить границы как требование бросить его. Информация проходит не прямо изо рта врача в мозг пациента. Между ними находятся куча фильтров из тревоги, стыда, чувства вины, прошлого опыта, надежд и защитных механизмов. Небольшая такая компания переводчиков. Каждый со своим словарем и легким психическим расстройством. Поэтому недостаточно сказать правду. Нужно проверить, какая именно правда дошла до человека. Сейчас в подобных разговорах я задаю несколько простых вопросов: "Что вы сейчас услышали?" "Как вы поняли мои рекомендации?" "Что из сказанного показалось вам самым страшным?" "Какой вывод вы сделали?" И иногда выясняется, что я говорил о прекращении финансовой поддержки употребления, а человек услышал призыв выбросить сына на улицу. Я говорил, что заболевание хроническое, а человек услышал, что оно неизлечимо и помочь нельзя. Я говорил, что нельзя контролировать взрослого зависимого, а мать решила, что вообще ничего не может сделать. Это не всегда глупость пациента. Иногда это работа его психики, пытающейся справиться с непереносимой информацией. А иногда врач просто сформулировал мысль так, что неправильно понять ее было легче, чем правильно. Ответственность за понимание лежит на обоих. Пациенту важно переспрашивать. Врачу важно не только говорить, но и проверять, что именно человек унес с собой. Потому что слова врача заканчиваются через несколько минут. А выводы, которые из них сделал человек, иногда остаются с ним на годы.