Картина, от которой затрепетали Пушкин, Гоголь и Вальтер Скотт — 29 июля 2026 г. в 15:11:00.948
Картина, от которой затрепетали Пушкин, Гоголь и Вальтер Скотт Думаем, нашим читателям будет интересно узнать необычные предыстории известных картин и произведений искусства. То, что на первый взгляд кажется лишь обычным предметом интерьера в каком-нибудь богатом дворце, на самом деле часто скрывает за собой мощную историю своего появления. Так было и с картиной «Последний день Помпеи». 24 августа 79 года нашей эры Везувий взорвался и стёр с лица земли процветающий римский город Помпеи. Свидетель катастрофы Плиний Младший, потерявший в ней дядю, оставил потрясающие строки: «В те минуты, когда люди взывали к богам с мольбами о спасении, для многих стало ясно: никаких богов нет и для мира это последняя вечная ночь». Пеплом, засыпавшим город, он же его и сохранил — Помпеи застыли в миг своей гибели, как насекомое в янтаре, и спустя века превратились в настоящую капсулу времени для археологов. Эта трагедия вдохновила множество художников, но ближе всех к ней подошёл русский живописец Карл Брюллов. В 1828 году он лично посетил руины Везувия и написал: «Вид сих развалин невольно заставил меня перенестись в то время, когда эти стены были ещё обитаемы. Нельзя пройти сии развалины, не почувствовав в себе какого-то совершенно нового чувства, заставляющего всё забыть, кроме ужасного происшествия с сим городом». Так родился замысел картины «Последний день Помпеи» — работы, которая разделит его жизнь на до и после. Для Брюллова это было не просто монументальное полотно, а личный вызов: в Италии над ним подтрунивали местные мастера, называя его «маленьким русским художником, который пишет маленькие картины». Ответом стала картина колоссального масштаба — больше четырёх метров в высоту и шесть с половиной в ширину. Когда работу увидел Вальтер Скотт, основоположник исторического романа, он несколько часов молча смотрел на полотно, а затем произнёс: «Я ожидал увидеть исторический роман. Но вы создали нечто большее — это эпопея». В центре композиции — не безликая толпа, а конкретные люди и их истории: женщина, разбившаяся при падении из перевёрнутой колесницы, и её маленький сын, ещё не осознающий масштаб трагедии; сыновья, несущие на плечах немощного отца; жених, не отрывающий взгляд от лица погибшей невесты. Николай Гоголь писал об этом так: «У Брюллова является человек для того, чтобы показать всю красоту свою, всё верховное изящество своей природы». Картина произвела фурор в Европе — золотая медаль в Лувре, триумф в Милане и Риме. Когда Брюллов вернулся в Петербург, поэт Евгений Баратынский откликнулся коротким экспромтом: «И был последний день Помпеи для русской кисти — первый день». За художником на всю жизнь закрепилось прозвище Великий Карл. Умер Брюллов в 1852 году под Римом, так и не успев завершить росписи Исаакиевского собора — эта незавершённость угнетала его до последних дней. Но его главная картина продолжает задавать вопрос, актуальный и сегодня: можно ли сохранить достоинство и человечность даже перед лицом неотвратимой катастрофы? Сам художник, кажется, ответил на него всей своей работой — да, можно.