Стук сердца мгновенно отбивает такт с каждым тяжелым толчком на том конце лески. Пустот...
Стук сердца мгновенно отбивает такт с каждым тяжелым толчком на том конце лески. Пустота в груди мгновенно сменяется сухим жаром в ладонях, мертвой хваткой сжимающих катушку. Время растягивается: секунда борьбы кажется минутой, а мир сужается до дрожащего кончика удилища. Пальцы сами, без участия разума, выбирают слабину, гася неистовые, пружинящие рывки невидимого противника. В голове — звенящая, первобытная пустота, где нет места ни холоду, ни усталости, ни мыслям о работе. Есть только этот живой, яростный пульс в глубине, пытающийся уйти в спасительную корягу. И вот у самого берега, вспарывая зеркальную гладь, тяжело поднимается широкий бок. В этот миг, когда рыба еще не сдалась, а снасть держится на пределе, рыбак испытывает чистейший, оглушающий восторг — то самое забытое чувство охотника, которому удалось обмануть самого осторожного зверя в его же родной стихии. Дыхание перехватывает от первобытного азарта. Затем — резкое, обмякшее сопротивление, и тяжелый, литой слиток холодного серебра послушно заходит в сетку подсачека. А следом приходит оглушающая, звенящая тишина и сладкая дрожь в коленях. Рыбалка, какая бы она ни была, есть счастье души и сердца.