Обратимся к последующему тексту повествования о Гедеоне:
Обратимся к последующему тексту повествования о Гедеоне: «В ту ночь сказал ему Господь: встань, напади (ירד) на стан, Я предаю его в руки твои; если же ты боишься сойти (ירד), то сойди (ירד) к стану ты и Фура, слуга твой; и услышишь, что говорят, и тогда укрепятся руки твои, и нападёшь (ירד) на стан. И сошёл (ירד) он и Фура, слуга его, к самому полку вооружённых, которые были в стане» (Суд. 7:9–11).Текст Писания в данном случае приведён по Синодальному переводу с некоторыми изменениями. Нюанс в том, что в оригинале этого небольшого отрывка пять раз используется глагол ירד («спускаться»), при этом с разными предлогами (ב / אֶל). Было предложено, что в зависимости от предлога значение глагола приобретает разные оттенки: с предлогом ב — спуститься, чтобы напасть на стан; с предлогом אֶל — спуститься к стану с другими целями. На основании этого нюанса и предложен несколько изменённый вариант Синодального перевода. Таким образом, здесь мы видим, что Бог предлагает Гедеону два альтернативных варианта: если он полон веры и не боится, он должен сразу идти нападать на стан (ירד ב); если же он испуган, он может просто спуститься к краю стана (ירד אֶל), чтобы услышать то, что укрепит его руки. То, что Гедеон выбирает второй вариант и сходит со слугой к краю стана (ירד אֶל), показывает, что он находится в глубоком страхе перед вражеской армией. Примечательно, что слуга Гедеона упоминается здесь по имени (Фура). Следует отметить, что это довольно необычно. Обычно такие люди в Писании упоминаются без имени. Например, когда Ионафан стреляет и посылает отрока собрать стрелы (1 Цар. 20:35–41), этот слуга упоминается десять раз, но ни разу не назван по имени. Фура же упоминается только дважды — и каждый раз по имени. Некоторые исследователи предположили, что этот нюанс подчёркивает страх и беспомощность Гедеона: он крайне нуждается в присутствии хотя бы этого спутника, чтобы решиться подойти к вражескому лагерю. Дальше автор описывает многочисленность вражеского стана: «Мадианитяне же и Амаликитяне и все жители востока расположились на долине в таком множестве, как саранча; верблюдам их не было числа, много было их, как песку на берегу моря» (Суд. 7:12).Сравнение многочисленности врага с саранчой мы уже встречаем в повествовании о Гедеоне во второй раз (первый — Суд. 6:5). С одной стороны, саранча — классический образ неисчислимого множества (см. Исх. 10:4–5). С другой стороны, в книге пророка Иоиля (1–2 гл.) саранча становится образом вражеского опустошающего нашествия. Совмещение этих ассоциаций мы и видим в книге Судей: автор прямо сопоставляет многочисленность врага с саранчой и говорит, что они приходили, чтобы опустошать землю. Это кульминация описания врага перед знамением и боем. Такое описание хорошо объясняет, почему Гедеон по-прежнему находится в глубоком страхе. С другой стороны, оно помогает и читателю почувствовать несоразмерность: 300 человек против множества, сопоставимого с «саранчой» и «песком морским». В то же время образ саранчи может содержать и скрытое предвестие лёгкости победы над врагом: в Писании сопоставление с саранчой нередко носит характер уязвимости и слабости (Числ. 13:34; Наум 3:15, 17), несмотря на свою многочисленность. Сравнение верблюдов врага с «песком на берегу моря» содержит глубокую иронию. Это выражение восходит к Божьему обетованию Аврааму и Иакову о размножении потомства Израиля (Быт. 22:17; 32:12). Однако в данный момент израильтяне уменьшены до ничтожного отряда в 300 человек, а метафора божественного обетования применяется к языческой армии угнетателей. Ирония сильна: враг выглядит как «исполнение обетования», хотя наследником обетования остаётся Израиль. Этот образ наглядно показывает: внешнее благополучие нечестивого не свидетельствует о том, что это действительно Божье благословение. И обратное: внешнее отсутствие благополучия не обязательно говорит о лишении Божьего избрания. Истинный Израиль — не тот, кто благополучен, а тот, кто послушен. Гедеон, который, несмотря на свои страхи и