Агния Барто, которую мы не знали — 21 августа 2026 г. в 13:10:15.727
Агния Барто, которую мы не знали В писательском доме в Лаврушинском переулке, в квартире, где на полках теснились тоненькие книжки с яркими обложками, женщина накрывала стол к ужину. Её стихи знал наизусть каждый ребёнок Советского Союза. Каждый, от Бреста до Владивостока. «Уронили мишку на пол» написала она. «Наша Таня громко плачет» тоже она. «Идёт бычок, качается» и это она. Её звали Агния Барто, хотя на самом деле звали совсем иначе. Эта история о женщине, которая спрятала настоящее имя, настоящий возраст и настоящее горе за простыми четверостишиями. Официально считается, что она родилась 17 февраля 1906 года в Москве. Так стоит в большинстве энциклопедий, однако по архивным данным метрической записи ковенского городского раввина, обнаруженной исследователями, настоящая дата может быть совсем другой: 4 февраля 1901 года по старому стилю, город Ковно, нынешний Каунас. Если это правда, она приписала себе не год, а целых пять лет и сменила не только имя, но и место рождения. Имя при рождении, по тем самым архивным данным, Гитель Лейбовна Волова. Отец, Лев Николаевич Волов, ветеринарный врач, еврей, интеллигент, человек, читавший дочери басни Крылова на ночь и учивший её читать по книге Льва Толстого. Отец мечтал, что дочь станет балериной. Он отвёл её в хореографическое училище, и она покорно встала к станку. Москва, в которой росла будущая поэтесса, была городом катастроф. Революция, Гражданская война, голод, тиф, солдаты на улицах. Мир еврейской интеллигенции, которому принадлежал отец, рушился, а девочка стояла у балетного станка, тянула носок, держала спину, улыбалась, когда болело. Она не стала балериной, но хореографическое училище научило её главному: не показывать, что трудно. А потом, на выпускном концерте в училище, примерно в 1924 году, случилось то, что определило всю дальнейшую судьбу. Нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский приехал на показательный вечер. Юная Агния вышла к рампе и прочитала собственное стихотворение «Похоронный марш», мрачное, торжественное, трагическое. Декламировала строки о смерти с таким выражением лица, будто провожала в последний путь целую эпоху. Луначарский слушал, а потом рассмеялся. И сказал ей: – Будете писать весёлые стихи. Она была уязвлена. А через несколько лет написала «Мишку», «Бычка», «Зайку», «Мячик», четверостишия, вошедшие в генетический код русского языка. И оказалось, что дар этой мрачной балерины не в похоронных маршах, а в четырёх строчках про игрушку, которую уронили на пол. Именно в хореографическом училище она встретила молодого поэта по имени Павел Барто. Они влюбились быстро, как влюбляются в юности, когда кажется, что стихи, это и есть жизнь. Брак состоялся в 1926 году. Они стали литературной парой из тех, что читают друг другу черновики за завтраком и спорят о рифмах за ужином. Вместе написали несколько стихотворений, но уже тогда стало ясно: её имя на обложке весит больше. Её замечали, её печатали, её звали на вечера. А Павел оставался мужем Агнии Барто и никем больше. Через год родился сын - Эдгар, дома все звали его Гариком. В свидетельстве о рождении, впрочем, записали Игорем. Через несколько лет брак распался: причина – творческая несовместимость. Она ушла от Павла и забрала единственное, что ей было от него нужно, фамилию. Дочь Татьяна родилась в 1933 году, от второго брака. Её отцом был Андрей Владимирович Щегляев, учёный-теплоэнергетик, будущий член-корреспондент Академии наук. Со вторым супругом Барто прожила в полном согласии почти полвека. Андрей Владимирович был полной противоположностью Павла Барто. Он занимался теплоэнергетикой, проектировал турбины, мыслил категориями давления, температуры и коэффициента полезного действия. Поэзия была для него чем-то вроде погоды: приятным фоном, не более. Семья поселилась в знаменитом писательском доме в Лаврушинском переулке, дом 17. За этими стенами обитала вся верхушка советской литературы. Борис Пастернак, Константин Паустовский, Илья Ильф и Евгений Петров. На лестничных площадках можно б