Загадочное и интересное.
Загадочное и интересное. Наверно самым загадочным была история Титаника. История не про айсберг и корабль. Айсберг — это всего лишь точка в конце предложения. Это повесть о вере в безграничность человеческих возможностей. Это рассказ о плавучем городе, который отправился на встречу с вечностью. В апреле 1912 года «Титаник» был не просто кораблём. Он был мечтой, воплощённой в девяти палубах стали и дерева. Он был городом с собственной газетой, где печатали биржевые сводки, светские сплетни и меню на день. Госпиталь с новейшей операционноц, в спортзале — механические лошади для верховой езды, а в лифтах — обитые бархатом скамьи. В каютах первого класса, отделанных красным деревом и шёлком, собирались короли стали и угля: Джон Джейкоб Астор IV, чьё состояние превышало бюджет небольшой страны, и Бенджамин Гуггенхайм, который, по слухам, вез с собой в Нью-Йорк целое оперное шоу. Они пили столетнее вино, играли в бридж и обсуждали, что «Титаник» — это триумф, после которого прогресс можно останавливать. А четырьмя палубами ниже, в третьем классе, ехали мечтатели. Более 700 эмигрантов, продавших всё ради шанса на новую жизнь в Америке. Для них «Титаник» был Ковчегом. Общие залы пахли чесноком, солёной рыбой и надеждой. Дети, никогда не видевшие моря, с изумлением смотрели на бесконечную воду, а по вечерам ирландские и шведские девушки пели свои песни, и их голоса долетали к звёздам, на которые смотрели пассажиры первого класса. 14 апреля 1912 года, 23:40. Ледяная вода Атлантики — около -2 °C. При такой температуре человек живёт не дольше 15 минут. Когда трёхсотфутовый айсберг проплыл вдоль правого борта, он не нанёс одного сокрушительного удара. Он провёл по брюху гиганта, как когтем, оставив тонкие глубокие порезы ниже ватерлинии. Вода не хлынула потоком. Она начала подниматься — тихо, неумолимо, заливая пятый отсек, затем шестой. Система переборок, считалась непотопляемой и была рассчитана на пробоину в четырёх отсеках. Пять — приговор. И здесь началось самое невероятное. Паники не было. Была почти театральная фатальность. Капитан Смит, отдал приказ: «Женщин и детей — в шлюпки». Оркестр под руководством Уоллеса Хартли вынесли на шлюпочную палубу. Они играли не реквием. Они играли регтайм и популярные мелодии, чтобы успокоить людей. Крен на нос, треск ломающегося металла под ногами и звуки весёлой музыки в ледяном воздухе. Бенджамин Гуггенхайм, осознав неизбежное, снял с себя спасательный жилет и смокинг. Он переоделся в свой лучший фрак с бабочкой. Его слуга спросил, что передать жене. «Скажите ей, — ответил Гуггенхайм, — что я сыграл свою роль до конца». Он и его помощник сели в кресла в курительной и стали ждать, как ждут оперу в партере. В 02:20 ночи нос корабля, наконец, ушёл под воду. Корма на несколько минут зависла в воздухе, обнажив гигантские, винты. А затем звук разрываемого металла, который был слышен за мили вокруг. «Титаник» разломился пополам, словно спичка, и ушёл на глубину почти в четыре километра. В воде было 1500 человек. И тишина. Шлюпки, рассчитанные на 65 человек, отходили с 12–20 пассажирами. Люди в них боялись возвращаться — не из-за жестокости, а из-за первобытного ужаса перед теми, кто цеплялся за борта, переворачивая лодки. К 04:00 всё было кончено. На поверхности океана, усеянной обломками и детскими игрушками, плавали сотни людей. Но большинство из них уже молчало. Вода забрала их за считанные минуты. "Титаник" не погиб из-за одной ошибки. Он погиб из-за мелких, самонадеянных решений. Он был слишком быстрым, слишком большим, слишком совершенным для своего времени. Сегодня на дне лежат не просто груды металла. Там лежит капсула времени. И эта история напоминает нам: самые грандиозные мечты человечества всегда ходят по тонкой грани с его величайшими трагедиями. #библиотекиМедногорска #титаник #гибельтитаника #тайныистории