Пришло время нам с вами коротенько поговорить о палеоботанике.
Пришло время нам с вами коротенько поговорить о палеоботанике. Научный факт: первые леса существовали задолго до того, как динозавры успели сделать их декорациями для документальных фильмов про динозавров. Самые древние известные лесные экосистемы на нашей планете появились в девонском периоде* примерно 385–390 миллионов лет назад. *Девон — это отрезок истории Земли между 419 и 359 миллионами лет назад, когда позвоночные только осваивали сушу, а привычных нам цветков, травы и птиц ещё не было. Одними из первых деревьев были Eospermatopteris — растения с прямым стволом и пучком ветвей наверху. Они чем-то напоминали пальмы, хотя родственниками знакомых нам пальм совершенно точно не являлись. Например, потому что размножались спорами, а не семенами. У этих штук ещё не было привычных нам листьев, а корни были сравнительно неглубокими и верёвкообразными. В знаменитом ископаемом лесу Гилбоа такие деревья росли вместе с лианоподобными растениями, то есть лесная ярусность начала складываться в Девоне почти сразу — без долгого «согласования проекта». Позже появился Archaeopteris — не птица и не археоптерикс, а древнее дерево с толстым стволом, ветвистой кроной и мощной системой корней. В ископаемой почве возле города Каиро в штате Нью-Йорк обнаружены его корни возрастом около 385 миллионов лет. Они расходились от ствола более чем на десять метров и проникали в почву заметно глубже, чем корни более ранних деревьев. Эта подземная инженерия изменила не только пейзаж. Корни мало-помалу дробили породу, удерживали осадки и помогали формировать глубокую почву. Одновременно ускорялось химическое выветривание — реакции воды и углекислого газа с минералами, в результате которых часть углерода через реки попадала в океан и надолго связывалась в осадочных породах. Есть и неожиданный побочный эффект: питательные вещества, смытые с суши в моря, могли усиливать цветение водорослей. А разложение их остатков отнимало у воды кислород. Этот механизм рассматривают как один из факторов позднедевонских морских кризисов. Иными словами, изобретение леса оказалось полезным для суши, но местами создавало океану несколько неприятную бухгалтерию. Леса также начали влиять на круговорот кислорода и углерода: растения извлекали углекислый газ из атмосферы, превращали его углерод в органическое вещество, а часть этого вещества оказывалась потом упрятана под землей, так и не успев полностью разложиться. Поэтому выражение «лес стал геологической силой» — не какая-то там метафора красивого словца ради. Корни деревьев действительно очень активно вмешивались в образование почв, в состав атмосферы, в речной сток и (в конечном счете) в климат планеты. И все это, заметьте, — задолго до появления первого динозавра.