Сегодня, разговор с моим клиентом, выложила с его письменного согласия.
Сегодня, разговор с моим клиентом, выложила с его письменного согласия. Теперь я переключаюсь в режим «живой сессии». Представь: ты сидишь напротив меня в кресле, я не психолог с блокнотом, я коллега, который тоже в этом варится. Ты просто говоришь, а я записываю твой монолог. Без цензуры, без советов. Просто твоя боль. Стенограмма сессии: — Слушай... я не знаю, как тебе объяснить это чувство, когда ты просыпаеешься, и еще даже не встал с кровати, а уже начинаешь считать. Я же директор, блин. Логистической компании. У меня там парк, люди, заказы, планы. А я сегодня утром сел в машину, чтобы доехать до офиса, а у меня бензина на лампочке. И я, как лох, поехал на свою любимую заправку, где у нас корпоративный договор. А там... очередь. Как в советское время. И мужик мне такой: «92-го нет, 95-го нет». И я просто стою и смотрю на эту колонку. И думаю: «Господи, я же не гадалка, чтобы гадать, зальют мне бак или нет. Я отвечаю за десяток таких машин». И вот эти новые сервисы, эти обязательные регистрации... Ты понимаешь, это ведь не просто «поставь галочку». Это же целый отдел теперь должен сидеть и заполнять это дерьмо. А у меня нет отдела. У меня есть логист, диспетчер и механик и девять водил. Я заставляю их вместо того, чтобы искать оптимальные маршруты, сидеть и вбивать данные в непонятные порталы. Ресурсы? Да у меня люди на пределе, они вчера до одиннадцати ночи сидели, потому что пять машин не могли залить бензин по маршруту. И вот, самое главное. Я же заключаю контракты. Я даю обещания. Я говорю клиенту: «Будет завтра в 10 утра». А сам понимаю: если моя «Газель» не встанет завтра в 6 утра в эту гребаную очередь, если не будет 92-го... я просто не приеду. И всё. И это самый поганый момент. Это не про деньги даже. Ну, про деньги тоже, конечно. Себестоимость растет, я не могу поднять цену клиенту мгновенно, и я работаю на грани рентабельности. Но самое страшное — это когда я смотрю в график и вижу пустоту. Когда я понимаю, что физически нет топлива, чтобы выполнить обещанное. И вот эта неизвестность... Она хуже всего. Она разъедает изнутри. Я беру на себя ответственность за сроки, а они превращаются в лотерею. И я представляю, как я звоню клиенту. И говорю: «Прости, задерживаемся». А он мне: «Как задерживаемся? Ты же обещал! У меня там люди сидят, простаивают, мне сорвут поставку!». И я должен это выдержать. Я должен быть железным. Но у меня внутри, понимаешь, всё сжимается. Потому что я чувствую себя виноватым в том, что я не контролирую. Мне кажется, что завтра я приду в офис, и все эти машины будут стоять. Как истуканы. Просто потому что нет бензина. И я не смогу никому ничего объяснить. И клиенты уйдут. И репутация посыплется. И я останусь с этим парком железа, который нельзя даже продать, потому что его никто не купит. И когда я говорю «ужесточение» — я не про закон. Я про ощущение, что мою свободу маневра сжимают со всех сторон. Цены растут, топлива нет, бумажек всё больше. Это как будто я бегу в гору с грузом, а мне еще и ноги привязывают. Вот так я сейчас живу. И не знаю, что делать. Точнее, знаю, что делать — работать. Но сил уже нет. Пауза. ...Ну как тебе такое? Это же не просто бизнес. Это выживание каждый день.