Пожилой сторож в засаленном ватнике взглянул на него сурово, а потом грустно осклабился... — 30 июля 2026 г. в 11:05:01.823
Пожилой сторож в засаленном ватнике взглянул на него сурово, а потом грустно осклабился в три последних зуба и сказал: - Ты того… парниша… не пугай собачек. Не любишь ты их. И не ходи. Не зоопарк. - А может хочу полюбить?! - с вызовом выступил Максим. - Не получится. Не верят они тебе. Собачки через смерть прошли. Такие боли и голод испытали. Вот Край. Видишь? У него передней лапы нет. Сам себе отгрыз. Да, Краюшка? - Как это сам? - растерялся Максим. - В капкан попал. Развлечение такое у богачей. Кто попал, того пристреливали. Он попал. А они напились. Не стали на меткость соревноваться. Утром пришли. Только кусочек лапы лежит. - Откуда знаете? - Один служка сбежал, рассказывал. - А что они у нас делают? - Доживают. Вода, еда, выгул. Понемногу подлечиваем. У тебя собаки были? - Нет. Я на запахи сильно реагирую. - Глупость это, дурь и блажь. Значит, не любил. - А чем пахнет любовь? - это Максим спросил ради красного словца. На самом деле его совершенно не интересовали философские рассуждения старого неудачника. Но сторож сказал строго и веско: - Любовь пахнет Богом. Захочешь понять - надо двигать к батюшке. Максим демонстративно улыбнулся в тридцать два зуба и ушел. Эксперимент с собачьим приютом он посчитал неудачным. Максим вышел на работу с желанием великих свершений. Брал на себя всех клиентов - и фешенебельных внешне, и среднестатистических. Неудобной была пожилая дама, покупавшая авто своему внуку. Внук мельтешил тут же, свысока смотрел на персонал и дрожал от возбуждения. Еще бы! Первое авто в жизни! А бабушка была старой. У нее был отличный парфюм из арабской элитной серии. Только Максиму чудился под ним мерзкий запах старости, который превращал сногсшибательный аромат в копеечный одеколон. Максим еле-еле обслужил пожилую клиентку. А потом полулежал на диване, вдыхая любимый парфюм, чей пробник носил с собой. Вот такая терапия от несовершенства жизни. *** Наверное, Максим так и жил бы в своем придуманном парфюмерном мире. Но приключился Ковид. И мир Максима обрушился в один день. Он проснулся в пространстве без запахов, с высоченной температурой и чувством, что умирает. В другое время он бы, наверное, в больнице тряс деньгами и требовал суперусловия. Но смертельно уставший врач на скорой веско сказал: - В красной зоне катастрофически не хватает мест. И Максим смирился. Вернее, сил сопротивляться у него не было. В отличие от своих соседей по палате Максим не кашлял. Ему кололи лекарства, и он медленно, но выздоравливал. Ковид не успел перетечь в пневмонию. А рядом с Максимом за неделю троих перевели в реанимацию. В отсутствие обоняния Максим лежал с закрытыми глазами, слушал и пытался понять, что происходит. Он решил, что лежит в самой зловонной клоаке. И здесь - только гибель. Он не чувствовал, что организм крошечками шажочками движется к выздоровлению. И вот наступил момент, когда молчание Максима стало для его соседей невыносимо. - Так, парень, хватит в молчанку играть. Или ты глухонемой? Как звать тебя? - спросил высокий крепкий мужик лет пятидесяти, периодически захлебывающийся от кашля. - Максим, - еле вымучил из себя наш герой. - Я - Пётр. Ты тут самого несчастного не строй. Мы в курсе. Врачи обсуждали. И анализы у тебя лучше, и пневмонии у тебя нет. Почему такой умирающий вид? Что, девушка бросила? Максиму очень хотелось послать этого мужика далеко и надолго. Но неожиданно для самого себя он сказал: - Это я жену бросил. - Почему? - Потому что дурак. Пётр расхохотался, снова закашлялся, а потом сказал соседу: - О как! Парень-то переживает. Мы думали, бревно лежит. А он живой. - Да, переживает - значит, живой, - сказал второй сосед. - Я Виктор, учитель биологии. - А я газосварщик, - сказал Пётр. - У меня и до Ковида в легких полно всякой дряни было. Вредность у нас производственная. Хорошо, хоть курить бросил. А ты чем занимаешься, Максим? - Машины продаю. Премиум-класс. - Тоже вредность у тебя. - Какая же в автосалоне вредность?