Лицом к Лицу.
Лицом к Лицу. - Милок, Христа ради, возьми посылочку. Я заплачу. Хорошо заплачу. Христа ради. Я должна была ехать. Да заболела. Старушка закашлялась, нехорошо закашлялась. - Вот билет мой. Девятое место. Пусть там посылка полежит. Проводник Николай, брюнет среднего возраста и роста, потрепанный жизнью и излишествами, стоял у входа в вагон и с раздражением смотрел на эту «посылочку». Здоровенный картонный короб, в котором было что-то плоское. Бабка держала ее в руках с большим трудом. - Это икона, милок. Дам тебе денежку, считай еще один билет. Ты только довези. Ее в Москве встретят. А у Николая с перепоя болела голова. Он курил уже третью сигарету. Ему бы прилечь. Да и ночь на дворе. И тут эта бабка с коробкой: - Икона храмовая. Господа Вседержителя. Писанная. Не новая. Уже послужила. В Москве заберут. А потом дальше поедет, - не унималась бабка. Одной рукой она плотнее прижала к себе коробку, а второй - взялась совать в карман проводника деньги. Николай сдался: - Ладно. Давай. Он взял у старушки и билет, и деньги и потащил посылку в свое купе. По пути он с удовольствием подумал: «Девятое место продам. Надо не забыть». Коробку Николай взгромоздил на верхнюю полку и сверху заложил ее чистым бельем. Вошел еще один пассажир. Николай проверил его билет и выглянул в окно. Старушка, закутанная в пуховые платок, стояла на перроне и крестила вагон. Фонарь как назло хорошо светил. Хорошо видно. У Николая нарастало раздражение. Но он постарался забыть и про икону, и про старушку. Полтора суток ехать. «Начальник плацкарта», - подумал Николай о себе с горькой иронией. Но хватит рассуждать. Надо делами заниматься. Поезд тронулся, и сразу начались странности. От Орска до Никеля езды от силы минут пятнадцать. За это время Николай умудрился потерять ключ от туалета, обжегся паром от «Титана» и уронил на ногу собственный дорожный чемоданчик. Каждое приключение сопровождалось у Николая матерной бранью. Еще через полчаса зашел бригадир поездной бригады Матюхин. Все звали его по фамилии. А так-то он Леха. Он нависал над Николаем, грубый, большой и в рост, и в ширь: - Сергеев! Ты у меня на контроле. Безбилетников возишь. В Оренбурге проверю. Ты у меня смотри! - Да ладно тебе. Когда это было? Я говорил. Я не для прибыли. Исключительно от доброты сердца. Пожалел студентов. Месяц прошел. Ты все не унимаешься. - И не уймусь! Гляди мне! - Бригадир! Я ключ от туалета найти не могу. Пожалуйста, дай запасной. Тут Николай почему-то вспомнил старушку с иконой и добавил: - Христа ради! Дай! Наливающийся малиновым цветом, Матюхин хотел наорать на своего нерадивого проводника, а потом махнул рукой и ушел. Запасной ключ через пару минут стажер принес. Николай вытер пот со лба. Нет, точно надо полежать. Он посмотрел на часы. До Медногорска оставалась больше часа. Можно подремать. Николай лег поверх покрывала, повернулся к стенке и сразу захрапел. А проснулся он от того, что во сне на него свалилось тяжеленное зеркало в старинной золоченой раме. Николай так подскочил, что ударился головой о полку. И только тогда понял, что это был сон. К похмельной головной боли добавилась боль от ушиба и звон в ушах от разбитого зеркала. В Оренбурге вагон заполнился. Нет еще пяти утра, а галдеж и хождения такие, будто уже все девять. Просились безбилетники до Самары. Отказал. Побоялся Матюхина. Только отъехали от станции, прибежали двое детей - мальчик и девочка. - Дяденька, пожалуйста, дайте нам чаю. Николай рассвирепел: - Что, дома не напились? Кыш отсюда! Утром придете! - Мама сказала, что мы замерзли! Николай зло хохотнул: - А вы замерзли или это мама так решила? Не морочьте голову. Придете утром. Девочка, возрастом поменьше брата, нараспев протянула: - А я волшебное слово знаю! Пожалуйста! И тут на Николая навалилась усталость. Прямо сил совсем нет. Он решил, что проще сделать чай, чем препираться. Он буркнул и пошел к «Титану». Когда пассажиры увидели чай, к Николаю пополз ручеек людей, таких же замерзших и усталых от в