Взявший власть в свои руки Василий Шуйский хотел отправить Марину и её отца в Ярославль... — 25 августа 2026 г. в 04:28:09.117
Взявший власть в свои руки Василий Шуйский хотел отправить Марину и её отца в Ярославль, а потом - к польской границе. Но Юрий Мнишек заранее дал знать в Тушино, где уже сидел второй самозванец, чтобы их «перехватили» по дороге. Когда поляки во главе с гетманом Яном Петром Сапегой нагнали обоз, Марина поначалу обрадовалась - она думала, что едет к настоящему мужу, ведь в ночь заговора она так и не увидела его труп, и даже пела в карете. Но князь Мосальский сказал ей прямо: «Вы, Марина Юрьевна, песенки распеваете; оно бы кстати было, если бы вы в Тушине нашли вашего мужа; на беду, там уже не тот Дмитрий, а другой» Марина стала вопить и плакать. Юрий Мнишек начал уговаривать дочь признать в совершенно чужом человеке своего спасшегося мужа. Согласно Костомарову, Марина 5 дней отказывалась, но сдалась под давлением отца. Она тайно обвенчалась с человеком, которого видела впервые. Пушкин писал о ней без пощады: «Посмотрите, как она, вкусив царской власти, опьянённая несбыточной мечтой, отдаётся одному проходимцу за другим… всегда готовая отдаться каждому, кто только может дать ей слабую надежду на более уже не существующий трон». Сам Юрий Мнишек пробыл в Тушинском лагере около четырёх месяцев, получил от самозванца обещание 300 000 рублей и Северскую землю с 14 городами - и в январе 1609 года уехал в Польшу. Историк Костомаров прямо сообщает: Мнишек продал дочь. Для Марины и самозванца создали дворцовый штат по образцу московского - то есть в Тушине оформилась как бы параллельная столица со своим двором и патриархом. Лагерь был обустроен основательно: срубные дома, конюшни, дворец для самозванца, разнообразная утварь - от оружия до домашней посуды. Однако из писем Марины отцу видно, что жилось ей плохо. Она жаловалась на условия, вспоминала, как вместе они «кушали вкусных лососей и пили старое вино», а в Тушине нет ни того, ни другого. Просила отца прислать провизию. Отец не отвечал. Он фактически бросил дочь. Марина не сидела сложа руки. Она вела переписку с королём Сигизмундом III и даже с папой римским. В письме Сигизмунду от 5 (15) января 1610 года она писала: «Если кем на свете играла судьба, то, конечно, мною; из шляхетского звания она возвела меня на высоту московского престола только для того, чтобы бросить в ужасное заключение; только лишь проглянула обманчивая свобода, как судьба ввергла меня в неволю, на самом деле ещё злополучнейшую, и теперь привела меня в такое положение, в котором я не могу жить спокойно, сообразно своему сану» Посмотрите, она исходит из того, что является русской царицей. Когда Сигизмунд открыто осадил Смоленск, часть шляхты отвернулась от Лжедмитрия II - теперь он никому не интересен. Самозванец покинул Тушино и сбежал в Калугу, не взяв Марину с собой. Ей пришлось переодеться в гусарский костюм и пробиваться в Калугу самостоятельно. Сохранилось письмо Марины тушинскому воинству: она прямо заявила, что не может вернуться в сословие польской шляхтенки: «Будучи владычицей народов, царицей московской, возвращаться в сословие польской шляхтенки и становиться опять подданной не могу». Видите, она сделала выбор и не собиралась от него отказываться. Воссоединившись со вторым мужем в Калуге, Марина забеременела, но у неё появился ещё один ухажёр - атаман Иван Заруцкий, который стал её защитником и, по мнению ряда историков, фактическим сожителем ещё при жизни Лжедмитрия II, а возможно, и настоящим отцом ребёнка. Когда Марина родила сына, Лжедмитрий II был уже убит, а новорождённого мальчика назвали Иваном - в честь мнимого деда, то есть Ивана Грозного. Заруцкий же мечтал стать первым боярином при «царице Марине». Они сначала укрепились в Калуге, затем перебрались в Коломну, Рязань и дальше двинулись на юг - везде рассылали грамоты с призывом объединиться вокруг «царевича Ивана Дмитриевича»; ребёнка использовали как знамя.